Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи

class="p1">– Ни одной доброй легенды, – подтвердила Зария. – А значит, нужно как можно скорее выяснить, точно ли божественная кровь не течет в его венах. Попробуй дать ему обратное зелье, а еще лучше – принеси мне его кровь.

– Думаешь, ты нужна мне, чтобы разобраться с чьей-то кровью?

– И правда, – буркнула она. – Уж ты-то в ней бывал по горло.

Смуглая кожа Зарии чуть краснела, когда она накидывалась на меня с оскорблениями – у меня были тысячи возможностей заметить это, – но смущение едва ли было тому причиной. Праведный гнев, который она испытывала, думая о моих контрактах за стенами Ателлы, не шел ни в какое сравнение с неодобрением Кьяры. Если госпоже директору было дело лишь до престижа школы и Верховных, то Зарию беспокоило, что я бесконечно оскорблял богов – рушил любовные связи, лишал творцов вдохновения, избавлял подлецов от правосудия, – а это простить она была не в силах.

Я ощутил переполняющее меня удовлетворение: наконец-то они очнулись.

После истошных криков Зарии и тихого, жалостливого блеяния Лорелеи с мольбой прекратить перепалку я покинул чародейскую школу, больше так ничего и не рассказав. Холден в разговор не вступил, хотя я сомневался, что так уж напугал его в предыдущую встречу. Наверняка он просто не сумел оторваться от мыслей о блудницах из Кетрингтона и планов по низвержению моего самомнения.

Портал, бездумно открытый для возвращения в Тэлфорд, привел меня в зал совета, прямо за спину закопанного под кипой бумаг короля. Фабиан обессиленно склонился над столом, подперев голову рукой. Несмотря на то, что пространственные разломы нельзя было назвать беззвучными – раскрываясь и стягиваясь, они трещали, как дрова в разгорающемся костре, – в прошлый раз король сдержал любопытство. Хотя наша встреча в замке продолжилась с момента, на котором оборвалась предыдущая, теперь он поступил иначе – тут же обернулся.

– Чем могу помочь? – сонно пробормотал король, глядя, как я торопливо проверяю наружные и внутренние карманы на предмет заветного бутылька. – Как видите, даже после долгой дороги у меня нашлись дела поважнее, чем сон.

Глаза Фабиана были чуть прикрыты, но лицо расслаблено, без тени недавно бушевавшей злобы. Похоже, родные стены помогли обуздать нахлынувшие чувства.

– Хотел бы настоять на том, чтобы вы продолжили принимать снадобье, Фабиан, – твердо заявил я, опуская взгляд на вывернутый карман брюк, не суливший завершение поисков. – Я подумаю над новой формулой, но пока…

Король чуть растянул губы в улыбке, заглядывая мне в глаза.

– Я уже принял его. Еще на Фадрейне, в ночь после… инцидента, – чуть замявшись, пояснил он. – Похоже, Вив рассказала вам о тройном стуке.

Глава 9

После тоскливых пейзажей бунтующего острова Тэлфорд показался ровней городу небожителей – тому, о котором ежедневно складывали сотни слащавых поэм и мечтательных песен. Но если на деле Тэлфорду многого не хватало, чтобы стать пристанищем Семерых, то ночь на перине бесспорно была подарком богов.

Король вновь стал обходительным и энергичным, но это никак не повлияло на то, как часто он оказывался в обществе Иветт. Если им и удавалось очутиться в одной комнате, они едва обменивались приветствиями. Вместо этого будущая правительница Солианских островов рассуждала о чем-то высоком и прекрасном, окруженная любопытными придворными или верными фрейлинами, а Фабиан увлеченно обговаривал детали постройки школы искусств с теми из местных богачей, что вызывали у него меньше всего отвращения.

– А вы любите поэзию?

Я бы не подумал, что вопрос адресован мне: за обеденным столом сидело больше двух десятков человек, явно желавших обсудить любую тему, что она предложит. Но тонкие пальцы Иветт с нетерпением сжали мое запястье – бесстыдный жест для почти замужней дамы.

– Не питаю слабости, – пожал плечами я.

– Разве можно? – возмущенно вздохнула Иветт. – У поэзии ведь свой язык! Проникновенный, чувственный…

– Спектр чувств, испытанных мной за годы жизни, широк настолько, что у меня нет нужды во внесении разнообразия. Понимаю, что вас, миледи, долго держали под строгим присмотром, но отныне вам не нужны стихи, чтобы ощутить радость любви и восторг приключений. Вы вольны погрузиться в них самостоятельно.

Иветт на мгновение нахмурилась, словно собралась изобразить нестерпимую обиду, но вскоре цветы надежды на ее лице расцвели, заполняя комнату удушливым нежеланием заканчивать разговор. Лик короля мелькал где-то за ее спиной, и несколько раз я ощутил прикосновение его взгляда, мимолетное и холодное, но Иветт не оборачивалась, чтобы поймать его.

Я учтиво выслушал поток мыслей, касающихся проблем современных поэтов, их недостатков и преимуществ, а затем и невероятной образности языка писателей прошлого, не доставшейся в наследство опошленному сознанию нынешних почитателей Ороса. Не вставил ни слова – лишь кивал и хмыкал, теряясь в витиеватых и бессмысленных пояснениях будущей королевы островов, точь-в-точь как на занятиях у директора Ателлы. В каком-то смысле Иветт была похожа на дочь Кьяры – те же светлые волосы и глаза, тот же груз ответственности за оправдание чужих ожиданий. Но если под ранимой, правильной и вечно краснеющей личиной Лорелеи совершенно точно крылось нечто куда более неоднозначное и интересное, то вырвавшаяся из-под родительского крыла Иветт была открытой книгой – бесхитростной, несдержанной, нетерпеливой. Девочкой, которую растили лишь с намерением отдать в жены кому-либо посостоятельнее, чтобы казна и без того богатого отца разрослась до невиданных размеров.

То, что Иветт закончила рассказ, я понял лишь по тому, что она принялась нерешительно перебирать пальцами рукав моего сюртука. Бордовый бархат скользил под ее кожей, переливаясь в свете сотен свечей, чье пламя танцевало по всей столовой, вздрагивая от резких движений придворных и провожая отужинавших к дверям.

– Простите, миледи. Ваш голос настолько прекрасен, что я заслушался, – вкрадчиво произнес я. – Не слишком ли грубо попросить вас повторить вопрос?

Иветт покачала головой из стороны в сторону, не скрывая довольной улыбки. Я посчитал странным то, что любой, даже самый мимолетный, комплимент так сильно на нее воздействовал. Неужто ее с малых лет не осыпали сладкими речами?

– Что произошло на взбунтовавшемся острове? – почти прошептала она, приближаясь ко мне. – Вы так внезапно уехали, а после возвращения и вовсе пошли слухи, что…

– Не забивайте голову, милая госпожа.

– Но разве там не случилось нечто страшное? – Иветт коротко оглянулась на короля и вздрогнула. Мне до жути хотелось узнать, что местные сплетники наплели ей о приступе гнева Фабиана, но это казалось плохой идеей, учитывая, что внимание короля то и дело скользило в сторону нашей неожиданно интимной беседы. – Говорят, его величество…

– Не слушайте всего, что говорят о правителях их подданные, – перебил я вновь. – Иначе, став королевой, вам придется