Джорджия Лэнгтон - Карела Рыжий Ястреб

– Как они были не правы, эти мужчины! – проговорил Табасх.

– Слушай, прекрати мне поддакивать! – рассердилась вдруг Карела.

– А разве лучше будет, если я начну тебе возражать? – удивился стигиец.

– Ну… – Карела замялась. – Отвернись-ка, ради твоей же пользы! – скомандовала она.

Табасх сел к ней спиной и слушал легкое шуршание тканей.

– Видишь ли, – заговорила Карела. – Когда мужчина начинает со мной соглашаться, в этом всегда есть какой-то подвох. Вот Эльрис…

– Эльрис, Эльрис… – проворчал Табасх. – Вот сначала отвоюй его у моей сестры, и будет тебе с кем спорить до хрипоты! А если тебе не нравится, что я поддакиваю, я могу и вовсе молчать!

– Вот и молчи! – огрызнулась Карела. – Можешь повернуться.

Табасх развернулся. Теперь на девушке была надета видавшая виды курточка, почти до дыр протертая вдоль швов и на локтях. Снизу, на талии, и сверху на уровне ключиц шнуровка плотно подводила полы куртки друг к другу. Ну а на высокой полной груди оставался нестянутым зазор шириной чуть ли не в ладонь, и без ущерба для юной цветущей плоти стянуть шнуровку плотнее было невозможно.

– Ну да, – промямлил Табасх. – Для опасного путешествия как раз. Несомненно как раз.

– Отлично! – Карела наклонилась и сгребла все, что было разбросано, одним движением.

Она запихала все тряпки в один тюк и выпрямилась, отирая пот со лба:

– Ну вот и все, – Карела поправила ножны с кинжалом и серьезно взглянула на Табасха: – Я готова, пойдем, пожалуй.

– Там уже совсем темно, Карела. В горах темнеет рано, – неуверенно произнес Табасх.

– Я знаю, когда темнеет в горах, – нахмурилась Карела. – Я же сказала: идем!

Нехорошие предчувствия, давно уже мучившие Табасха, так настойчиво давали о себе знать, что юноша был уже готов на все, чтобы только предотвратить трагедию.

– Знаешь, Карела, твоя затея не очень удачна, – начал он, глядя девушке в глаза. Эти огромные, чуть косящие зеленые глаза окатили его потоком раздражения:

– Какая это моя затея?

– Идти со мной в храм.

– Но ты же этого хотел! – Девушка захлопала глазами.

Табасх замотал головой:

– Я хотел. Да, я хотел. И сейчас хочу. Но не надо этого делать, Карела. Пожалуйста!

– О, нет! – Карела всплеснула руками. – Да ты и верно, совсем помешался! Эльрис был прав!

– Вот, вот, именно. Эльрис был прав. Я помешался. Все правильно, – раздираемый самыми противоречивыми эмоциями, Табасх заметался по гроту, бормоча на ходу нелепые слова. – Вот и послушайся, Карела, мудрого офирского воина. Ни шагу отсюда, из грота. И ни шагу вместе со мной. Это может плохо кончиться!

Табасх попятился к стене, чтобы иметь хоть какую-то опору. Он сам себя не узнавал. И суток еще не прошло после того, как он решил, что нашел ту, которая ему нужна. И приказал себе не впускать в сердце жалость, не давать волю восхищению. Но рядом с такой девушкой это невозможно! Просто невозможно!

Карела стояла в нескольких шагах от него, поджав губы и теребя пальчиками подбородок. «Нет, – подумал Табасх. – Если я куплю себе свою мечту ценой именно этой жертвы, это не принесет мне счастья, а только страдание до конца моих дней».

– Ну что ты мечешься вместо того, чтобы все объяснить?! – пожала плечами Карела. С сочувствием глядя на Табасха она вдруг прищелкнула пальцами и улыбнулась: – Ну-ка, выкладывай!

– Выложить все можно в двух словах: я приготовил тебя в жертву Деркэто, твой дворянин был в этом совершенно прав! – произнес Табасх, и напряжение тотчас же отпустило его. Видя, как хмурится и становится недоверчивым лицо девушки, Табасх поспешно заговорил: – Да, я намеревался сделать это. Но ты не бойся, если я об этом сказал, значит, я уже отказался от этой идеи.

– Зачем Деркэто нужна эта жертва? – спросила Карела. Ее правая рука медленно и плавно легла на талию, поближе к кинжалу.

– Она нужна мне. – Табасх шагнул вперед в ожидании, что Карела отшатнется, но она протянула ему левую руку и дернула вниз:

– Присядем к костру, – сказала Карела и опустилась на войлок так, чтобы ничего не загораживало ей кратчайший путь к выходу из грота.

Табасх помолчал, собираясь с мыслями. Ему не хотелось отпугивать девушку сейчас, когда почти никаких тайн между ними не осталось.

– Жертва нужна мне для исполнения моей давней мечты. Это второе заклятье Деркэто. Согласно ему, я должен привести в храм прекрасную юную девушку, причем прийти туда она должна по доброй воле. Я должен сохранить при этом свой человеческий вид, что в случае с тобой мне дается очень трудно, и сама Деркэто тому свидетельница! – усмехнулся Табасх.

– Но твоя сестра, помнится мне, уже в храме. Почему бы не использовать ее присутствие для твоих целей? – перебила его Карела.

Табасх вытаращил глаза от неожиданности:

– Ох, Карела, если тебе доведется увидеть Михар, ты поймешь всю нелепость такой попытки! Моя сестра уже не слишком юна, а что до прелестей… – Табасх расхохотался. – Я не знаю, сильно ли изменилась она за то время, пока мы не виделись, но скорее всего, не дано крокодилу стать райской птичкой… За такую жертву, как Михар, Деркэто разгневалась бы на меня и на нескончаемые века превратила бы меня во что-нибудь вовсе непотребное.

– Бедная Михар! – произнесла Карела.

– О, да, бедная Михар, – кивнул Табасх. – Так вот. Я говорил тебе о сабле. Это оружие самой Деркэто, и ни один человек не может сейчас прикоснуться к нему до тех пор, пока оно не побывает в моих руках. Если я войду в храм с прекрасной спутницей, если, оставшись в человеческом виде, возьму в руки саблю и передам ее каменному исполину, он тоже оживет, как и в случае первого заклятья. Но моя жизнь будет уже в безопасности. Великан обезглавит девушку, и ее свежая юная кровь навсегда вышибет из меня демоническое начало. Я стану обычным человеком!

Табасх замолчал и с опаской взглянул на Карелу. Окаменевшая девушка смотрела ему в глаза. Ее коралловые губки даже слегка потеряли краску.

– Да чтоб тебе провалиться, стигиец! Ты хотел сделать это со мной? – еле слышно уточнила она.

– Да, я хотел сделать это с тобой. Но теперь могу честно признаться самому себе, что никогда не решусь на это. Любая другая, оказавшись на твоем месте, не миновала бы смерти от сабли Деркэто. Но я не сделаю тебе ничего дурного. У меня рука не подымется, хотя я понимаю, что мечта моя теперь снова далека и призрачна… – Табасх замолчал и опустил голову, чтобы не видеть остановившегося взгляда потухших зеленых глаз.

– И за что же мне дарована такая милость? – горько отозвалась девушка, и у Табасха с болью сжалось сердце.

– Не мучай меня, Карела. Поставь себя на мое место и попробуй понять, чего мне стоит это признание.