Рассказы 28. Почём мечта поэта? - Артем Гаямов
Вечером, когда уставший Адан собирался идти домой, к дому брухо пришел староста.
– Ты готов танцевать? – спросил он у брухо, буравя того взглядом.
– Еще нет, – ответил Саратонга. – Дух мой уже готов, а тело слабо.
Староста посмотрел в сторону желтеющих полей.
– Еще неделя такой жары – и урожай погибнет полностью.
– Я знаю, – мягко ответил Саратонга. – Я сделаю все, что в моих силах. Адан мне поможет.
Староста посмотрел на Адана с таким же настороженным холодком во взгляде, с которым он смотрел и на брухо.
– Голодные и отчаявшиеся люди способны на многое, – наконец изрек староста. – Пусть никто из нас не узнает меры их отчаяния.
9
Адан уже засыпал, когда абуэла осторожно потрясла его за плечо.
– Твой брухо здесь! – сказала она, озираясь на дверь. – Говорит, что тебе надо вставать. Люди пришли за помощью.
Голова была мутная и тяжелая, но Адан неожиданно для себя поднялся без всякого ворчания. Мало ли кому нужна помощь. Схватив куатро, свою гитару, он вышел.
За спиной брухо угадывались две фигуры – одна была совсем тоненькой, женской. Другая была выше и мощнее.
– Слухи о том, что я затанцевал, уже разошлись, – сказал Саратонга. – Настало время проверить, способен ли я на что-то, кроме как поднимать вокруг себя пыль.
До дома брухо все шли в полном молчании.
Саратонга развел посреди дворика костер и уселся прямо на землю.
– Повторите свою просьбу, – сказал он.
В свете костра Адан узнал пришедших. Это была молодая пара, он играл на их свадьбе год назад. Адан тогда хорошо их запомнил. Парень был угрюмый и как будто сложенный из каменных блоков. Девушка была его полной противоположностью – живая и подвижная, как рыбка в воде.
– Моя жена не может понести, – мрачно сказал парень. – Обычно к годовщине свадьбы жена уже рожает первенца, а она никак.
Адан увидел, как девушка вздрогнула и обхватила себя руками.
Саратонга встал и подошел к девушке. Он что-то шепнул ей на ухо, а она так же тихо ему ответила.
Увидев это, парень сжал кулаки и двинулся было в сторону Саратонги, но тот остановил его властным жестом.
– Я буду танцевать, – сказал Саратонга. – Будем надеяться, это поможет. Только об одном предупреждаю. Когда я начну, вмешиваться уже нельзя.
Казалось, парень заколебался. Его взгляд метался между женой и брухо, но наконец он принял решение.
– Хорошо, – неохотно сказал он и отошел к стене дома.
Адан смотрел на Саратонгу, надеясь, что тот даст ему указание – что играть и как играть, но брухо просто ободряюще улыбнулся ему.
Начал Адан неудачно. Он понял это не только из-за того, что Саратонга стоял без всякого движения. Мелодия, которую он начал наигрывать только потому, что ничего другого ему в голову не пришло, относилась к другим людям и к другому времени.
Пальцы легли на струны, заглушив звук. Адан вздохнул и посмотрел на девушку. В свете костра ее лицо казалось совсем детским и испуганным.
Адану захотелось ее утешить и приободрить.
Он поискал внутри себя созвучия, подходящие для этого, и заиграл снова.
Адан играл, опираясь на свои воспоминания о свадьбе девушки. О том, как хороша она была. Как сверкали ее темные глаза, как блестели под солнцем косы, уложенные на голове короной.
Мелодия не была быстрой. Она была тягучей и полной скрытого огня. Адан вложил в нее новые звуки из снов – перестук камней на дне ручья и утробное мурчание кошки, вылизывающей котят.
Брухо скользил вокруг девушки, как если бы хотел разглядеть ее со всех сторон. Потом движения его совсем замедлились. Он почтительно замирал в сложных позах, требующих хорошего баланса, протягивал к девушке руки, как будто просил ее о чем-то.
Казалось, что костер стал гореть ярче. Теплый свет выхватывал из темноты фигуру девушки – и Адану привиделось, что на ее месте стоит другая. Эта другая была более высокая и статная. Осанка ее была горделивой, а взгляд прямой и уверенный.
Саратонга взял девушку за руку и повел по кругу. Она плыла в темноте, освещенная собственным светом, исходящим от кожи. Тяжелые юбки качались мягко и маняще.
На секунду Адан забыл, что ему надо играть. Сердце его билось быстро, как у пойманного кролика.
«Я буду молиться о жене, похожей на нее, – подумал он. – Я стану заботиться о ней, а она будет светить мне даже в полной темноте».
Когда муж с женой уходили, они выглядели совсем иначе. Муж выглядел потрясенным, он робко обнимал жену за плечи, а та уже не выглядела испуганной.
– Что за танец ты танцевал? – спросил Адан у Саратонги. – Танец плодородия?
– Ты так ничего и не понял? – с досадой сказал брухо. – Девочка плохо ест и слишком много работает. Она не может забеременеть, потому что ей нечем будет кормить ребенка внутри себя. А этот дурень не замечает этого или не хочет замечать. Сейчас всем несладко, но он требует от жены слишком многого.
Лицо брухо смягчилось. Он сжал плечо Адана и сказал:
– А ты молодец. Ты нашел правильную мелодию для нужного танца.
– Танец восхищения?
Брухо рассмеялся.
– Со второй попытки ты догадался. Я танцевал для Первой Женщины, которая живет во всех своих дочерях. И девочка вспомнила об этом. Надеюсь, теперь она будет заботиться о себе, даже если в нем ничего не изменится.
– Изменится, – усмехнулся Адан. – Ты мудр, брухо. Спасибо за урок.
10
Утро началось с драки.
Адан услышал мужские крики, даже не доходя до дома брухо.
– Что ты с ней сделал, боров? Ты околдовал ее?
На брухо наскакивал вчерашний муж, приведший с собой двух братьев. Братья казались испуганными, но кулаки сжимали решительно.
Саратонга стоял на пороге дома, скрестив руки на груди. Он уже не был похож на того, кто стоял перед всеми жителями пуэбло, когда староста отдал ему фигурку броненосца. В нем чувствовалась сила, а руки и ноги уже не были похожи на тесто.
– Она отказалась ложиться со мной, – сквозь зубы сказал парень. – Она сказала, что уйдет к тебе. Станет твоей работницей, сестрой. Кем угодно, лишь бы ты разрешил ей остаться. Мне пришлось запереть ее.
– Если ты поднял на нее руку, – тихо сказал брухо, – тебе не поздоровится.
Парень скривился.
– Может быть, я и хотел это сделать. Но не смог. Наверное, ты и меня околдовал.
– Это хорошо, что не смог, – улыбнулся Саратонга. – У тебя есть шанс начать все
