Становление. Том 2. Путь мага - Семён Нестеров

Бартока — мне нужно было побыть одному. Здраво поразмыслив, я понял, что ничего страшного не произошло — все проблемы и противоречия были лишь в моей голове. Я не давал Джулии никаких обещаний, и она не требовала ничего взамен. Просто лопнул мыльный пузырь моих фантазий и оголил грязную действительность. Нужно было пережить это и усвоить полученный урок. Трактир в портовом районе подходил для занятий подобного рода как нельзя лучше — дешёвое пойло зальёт любые душевные раны. С утра пить не хорошо — но мне в тот день не было до этого дела.

В скором времени, последние мои сомнения относительно непорочности Джулии развеялись до конца. Дело в том, что забыть ту ночь так просто не получилось, было одно обстоятельство, изрядно подпортившее удовольствие — боль и воспаление в том месте, про которое не очень-то и прилично упоминать. К счастью, городской алхимик и по совместительству лекарь, имел большой опыт борьбы с подобными недоразумениями. Пришлось вывалить немалую сумму за его последнюю разработку, но, поверьте, это того стоило. После этого случая, я стал осмотрительнее, и предпочитал всегда думать в первую очередь головой, а не чем-нибудь другим.

Глава 16. Возвращение

Пентаграмма в обители магов Старого лагеря. Место, практически ставшее домом, изменилось до неузнаваемости. Невидимый портал только что выбросил меня из небытия, и я едва успел почувствовать пол под ногами, а меня уже ждал радушный приём — все маги круга были в сборе. Первым среагировал Драго, в его руках загорелось пламя заклятья. Остальные были не столь быстры, чувствовалось, что гостя ждут давно. Специально ради такого случая, всю пентаграмму накрыли магическим куполом, родственным барьеру. Я постарался не двигаться, чтобы не зацепить его границы — вряд ли он ударит электричеством, как его гигантский собрат, но кто знает, каков будет эффект.

Узнав меня, Драго развеял приготовленный огненный вихрь. Маги изучающе уставились на мою обожжённую мантию и плечо. Я сам ещё не успел почувствовать боль, но теперь она нахлынула со всей яростью. Чёрт! Надеюсь, зелья Дамарока на самом деле так хороши, как о них говорят, иначе ожоги останутся на всю жизнь. Я схватился за рану и стиснул зубы. Маги не двинулись с места. Не похоже, чтобы кто-то из них спешил мне помочь.

— Где Ксардас? — громовым, совершенно не похожим на себя голосом, проговорил Корристо.

— В своей башне! Где же ещё? — зло прокричал я в ответ, не зная, не заглушит ли энергетический купол мои слова. Похоже, звук не проходил, зато через несколько секунд сияние защитного барьера угасло, и я оказался на свободе.

— Говори быстро, где отступник! — повторил свой вопрос магистр.

— В своей башне! И я там был несколько мгновений назад, — в моём голосе всё ещё чувствовалась одышка от недавнего бега.

— Руна телепортации при тебе? Он не добрался до неё? — спросил маг.

— Нет, я с ней не расставался ни на миг. Только это меня и спасло.

— Слава Инносу! Когда ты ушёл, я вспомнил, что совсем забыл сказать тебе оставить телепортационный камень — ведь Ксардас мог завладеть им, и тогда весь лагерь оказался бы в опасности.

— Не лагерь, а маги, — поправил я, — и если бы не руна, я сейчас кормил бы червей, а то и что похуже! Магистр, Вы могли бы и предупредить меня!

— Тише, тише, мой мальчик! — упреждающе проговорил Корристо уже совсем другим, более тихим и даже едва ли не ласковым голосом, — вижу, ты ранен, сейчас не время для разговоров. Мастер Дамарок, помогите Мильтену!

Я пытался что-то возразить, но меня уже не слушали и отвели на первый этаж в лабораторию, где старый алхимик осмотрел и обработал мою рану. Примочки сильно щипали, зато свежий ожог перестал выглядеть так удручающе. Кроме того, один эликсир мне пришлось выпить, и Дамарок, достав из шкафчика запылившуюся руну, наложил на меня какое-то заклятье. Зеленоватое сияние заклубилось вокруг моего тела, особенно сгустившись вокруг раны. Я почувствовал приятную прохладу и расслабление. Боль, наконец, утихла, и мне захотелось немного вздремнуть. Закончив все процедуры, целитель покинул меня, оставив лежать на кровати и наказав по возможности не двигаться.

Моё одиночество длилось совсем не долго, его потревожил Корристо, бесцеремонно зайдя в кабинет и усевшись на стул около моего ложа.

— Что ж, теперь можешь рассказать, что же всё-таки произошло.

— Я думал, что вы мне это объясните, магистр.

— О чём ты? — сделал вид, будто не понимает меня Корристо.

— Бросьте, ещё скажите, что это не Вы установили ловушку в письме. Между прочим, я едва не ослеп. До сих пор в глазах тёмные круги от вспышки.

— Значит, мой план всё же сработал. Что с Ксардасом? — жадно спросил маг.

— Не знаю, но он явно был не в восторге. Мне повезло, что я стоял недалеко от входа в комнату. Если бы не это, огненный ураган, который он, придя в бешенство, устроил в зале, испепелил бы меня. К счастью, стена защитила, и лишь один из всполохов зацепил руку. Если бы вы предупредили меня, я был бы готов к этому, и хотя бы отвернулся от письма. Тогда гораздо легче было бы действовать. Может быть, удалось бы даже оказать сопротивление или убить отступника… Но наполовину ослеплённый, раненный и дезориентированный, я мог только бежать.

— Прости, Мильтен, — мягко произнёс наставник, — я, действительно, подверг тебя излишней опасности, но поверь, это было необходимо.

— Почему, учитель? Что изменилось бы, если бы я знал о письме?

Корристо задумался, будто взвешивая все за и против, и, наконец, произнёс:

— Ты мог встать на сторону Ксардаса. Даже если не по своей воле, то под действием его чар. Тогда всё было бы потеряно. Единственным шансом застать его врасплох, было держать тебя в неведении.

— Но я же мог ослепнуть! И даже погибнуть! — не сдержал я искреннее негодование.

— Прости меня. Я сделал это для всеобщего блага. Ты не знаешь, что было в той книге. Демонология, некромантия, подчинение воли… И всеми этими знаниями Ксардас уже обладает. Несколько его экспериментов, и вся колония превратится в кромешный ад. Тогда будут потеряны не только наши жизни, но и всё королевство. Если поставки руды прекратятся, у Робара не будет шансов одолеть натиск орков.

Мне было тяжело слышать такие слова из уст человека, которому я доверял больше, чем самому себе, и считал примером для подражания. Всеобщее благо. Как много людей прикрывают этой фразой свои злодеяния и предательства! Ещё вчера Корристо рассказывал мне, что зло недопустимо в любом виде,