Гений Медицины. Том 4 - Игорь Алмазов

Игорь Станиславович был сам чуть ли не в панике. Работает тут всего ничего — опыта ему ещё не хватает.

Хотя судя по описанию, заболевание действительно не такое уж простое. Столько симптомов сразу! Я поспешил к Рябкову.

— На что вы жалуетесь? — спросил я у пациента.

— Доктор, я умираю? — он резко схватил меня за руку. — Если умираю — скажите мне это сразу! Я не готов умирать, но мне надо будет смириться с этим!

Да, с психическим состоянием у Рябкова тоже всё явно не в порядке.

— Он и со мной так говорил, наверное, волнуется, — шепнул мне Хромов.

Вовсе нет. На лицо тревожное расстройство, которое в данном случае тоже является симптомом заболевания.

Я больше не стал терять времени на расспросы, и активировал магию.

Светилось всё тело, почти без исключений. Сосуды, нервные волокна, печень, желчные протоки.

Так, проверим-ка другими аспектами.

Выяснил, что все неврологические и другие нарушения были связаны с накоплением в нервных волокнах токсичных метаболитов гема. Сам гем — это «рабочая часть» гемоглобина, того самого вещества в крови, которое переносит кислород от лёгких ко всем органам и тканям.

— У пациента острая порфирия, — объявил я Хромову. — Кровь общую и биохимию, пробу Эрлиха, мочу на порфирины. Срочно! И в терапию его, утром переведу в гематологию.

— Подождите, Константин Алексеевич, — остановил меня Игорь Станиславович. — Что ещё за порфирия?

Так он вообще не знает про это заболевание!

— Это заболевание, при котором нарушается синтез гема, — объяснил я. — Встречается редко, протекает тяжело. Причина в генетической мутации. А теперь срочно выполняй распоряжения, не теряй времени!

Сам я принялся воздействовать на Рябкова сразу несколькими аспектами. Больше всего влил магии неврологическим, чтобы остановить демиелинизацию нервных волокон, и избежать паралича. Другими аспектами тоже максимально привёл его организм в порядок.

В отделении назначу ему внутривенно капельно аргинат гема, рибоксин, а также глюкозу. Стандартное лечение.

Главное осложнение — паралич дыхательных мышц, а вследствие этого — летальный исход, мы смогли избежать. Пациенту стало заметно лучше, и тревожность тоже начала проходить. Опасность миновала.

Наконец, анализы тоже подготовили, и Хромов отправил его в терапию. Я передал вместе с ним записку с указаниями для медсестры, написав, что сам буду позже. Решил поговорить с Хромовым.

— Я не против, что вы меня вызываете, — оставшись с ним наедине, начал я. — тем более что заболевание и правда редкое и очень сложное, и разобраться во всех этих симптомах и свечении во всём организме было сложно. Но почему вы не обращаетесь за помощью к коллегам по приёмному отделению?

— Обращался, — вздохнул тот. — Но все говорят, что у них своей работы хватает. И советуют просто не заморачиваться, отправлять в отделение. А там уж разберутся с диагнозом.

Да, такой подход у приёмного отделения действительно имел место быть. Не утрированный настолько, как устроил мне в одно из дежурств Антон, но всё же.

— Контакт с коллегами всё равно надо наладить, — посоветовал я. — Иначе работать будет сложно.

Ну не думаю я, что в приёмном отделении абсолютно все врачи — это… Антоны. Должны быть и хорошие, отзывчивые люди. Они везде есть.

Хромов неуверенно кивнул. Не знаю, прислушается он к совету или нет, но это уже не моё дело.

Я отправился к себе в отделение, сделал все необходимые назначения Рябкову, проследил, что ему стало лучше, и снова вернулся в ординаторскую.

Силы уже были практически на нуле, поэтому своеобразная передышка и короткий сон пришлись как раз кстати.

Утро началось с обычной планёрки. Михаил Анатольевич по прежнему был весьма в бодром расположении духа.

Не хотелось, чтобы это изменилось. Надо точно придумать, что делать с планом Кобылина и апелляцией.

— А где Лена? — вдруг удивлённо спросил Никита. — Михаил Анатольевич, у нас потери?

— Отряд не заметил потери бойца, — отшутился Зубов. — Лена ушла в другую клинику. Будет заканчивать интернатуру там. Так что у меня осталось всего лишь трое птенцов. И один оперенный птенец.

— А почему вы Настю птенцом не называете? — буркнул Шуклин. Всё ещё обижается на неё за отказ в свидании.

— Потому что Настю растил не я, — усмехнулся наставник. — Так что и не мне её птенцом называть. Так, а теперь, если все важные моменты прояснены, все мигом полетели по рабочим местам!

Сегодня сразу полететь к рабочему месту мне помешала как раз Настя.

— Когда будет первый урок? — сразу же без предисловий спросила она.

Точно, я же и её обещал научить владению магией. И в этом, между тем, тоже есть плюс. Если я научу её правильно лечить с помощью магии, то она сможет сама вылечить Топоркова. Гастроэнтерологический аспект у неё должен быть развит достаточно, ведь до этого она работала гастроэнтерологом.

Сам я тоже могу его вылечить, но пока что прокачка именно этого аспекта не стоит у меня в приоритете, ведь заболевание у него стабильное, и жизни не угрожает. Но если я обучу Телешеву — то таким образом обеспечу и скорое выздоровление пациента. Отличная мысль!

— Сегодня, после работы, — ответил я. — Не будем терять времени.

— Я ждала, что ты так скажешь, — кокетливо улыбнулась Настя. — Тогда до вечера!

Она поспешила к своим пациентам. Я сегодня решил начать с Маргариты, и в этом была определённая логика. За ночь дежурства я успел подремать, и перекусить, и восстановил большую часть магических сил. Но не все.

Если начну с обхода — рискую снова много их потратить. Поэтому сегодня сразу начну с Фетисовой.

— Доброе утро! — поздоровался я с ней, входя в палату. — Как сегодня самочувствие?

— Ещё лучше, чем вчера, — улыбнулась она. — Лежать даже надоело!

— Это придётся потерпеть, — серьёзно ответил я. — Чтобы не срывать лечение.

Я активировал аспекты, и проверил состояние Маргариты. Ох…

За прошедшую ночь картина заметно ухудшилась. Фетисова этого не почувствовала, потому что вчера я вкачал в неё много поддерживающей магии. Однако вирусы, которые остались незапечатанными, сильно размножились.

Думаю, это связано как раз с реакцией на магические барьеры. Это не критично, я всё равно устраню их все, как и задумывал. Но это отнимет куда больше сил, чем я рассчитывал.

Однако выбора нет.

И я активировал несколько аспектов, начав уничтожение вирусов. Та схема, которую я придумывал несколько недель. Ради которой ходил в библиотеки, и тратил вечера на теорию.

В этот раз уничтожение вирусов заняло почти два часа. Маргарита Александровна лежала неподвижно, как я и приказал. Но было заметно, что она уже заволновалась.

А магический центр опустел практически полностью. Не зря я