Повелитель огня II - Алексис Опсокополос

— Может, нам повезёт, и мы их вообще не встретим, — предположила Ясна.

— Я бы не назвал такой расклад везением, — заметил я. — Нам нужно у кого-то купить еды и тёплых вещей, чтобы не замёрзнуть, когда мы поднимемся совсем высоко. На перевале, возможно, снег лежит.

— Ты уже точно решил идти по тропе? — спросила Крепинская княгиня.

— Понимаю, что это опасно, дорога явно будет постоянно ухудшаться, и путь по этой тропе предстоит однозначно нелёгкий, но я предлагаю рискнуть, — ответил я.

— Как скажешь, — улыбнувшись, произнесла Ясна. — Я готова идти через перевал.

— Если вы в горах не съедите Желтка, то я тоже готов, — сказал Добран.

— Да не съедим мы твоего Желтка, — успокоил я мальчишку. — И пойдёмте уже, хватит время попусту терять.

— А малину собирать не будем? — удивился Добран.

— Какую малину? — хором спросили мы с Ясной.

Пацан указал пальцем на огромный малинник, расположенный совсем рядом с дорогой — буквально в двадцати метрах. Загрузившись проблемой выбора пути, я просто не заметил его. Ясна, видимо — тоже.

— Будем, — сказал я. — Ещё как будем. Желтка привяжи к дереву, пусть тоже поест пока травку.

Добран быстро выполнил поручение, и мы отправились к малиннику. Примерно за полчаса обобрали все кусты и неплохо так подкрепились. Не то чтобы наелись, но при дефиците провианта это был просто замечательный обед. Поэтому остатки мяса мы решили оставить на ужин.

Покончив с малиной, мы отвязали гусака и отправились в путь. Первое время идти можно было нормально, но примерно через час подъём стал настолько крутым, что приходилось наклоняться вперёд, чтобы удержать равновесие. Я понял, что ещё немного и мышцы ног начнут гудеть. А взбираться в гору нам предстояло, как говорится, отсюда и до вечера.

Нужна была опора. Приметив лежащую на склоне возле тропы вывороченную с корнем старую, засохшую сосну, я объявил небольшой привал. Ясна с Добраном тут же плюхнулись на траву, а я направился к дереву. Подошёл, выбрал подходящую ветку — сухую, но крепкую, почти прямую, толщиной с черенок от лопаты. Потрогал её, убедился, что не трухлявая.

Достал меч, отрубил ветку, отсёк лишние сучья, стесал кору там, где она отслаивалась, и заострил нижний конец, чтобы удобнее было втыкать в грунт. Проверил вес: не слишком тяжёлая, но надёжная. И в руке лежала удобно. Быстро сделал ещё одну такую же для Ясны и чуть поменьше — для Добрана. Вернулся к своим спутникам, выдал им наспех сделанные посохи и сказал:

— Опирайтесь на палки, переносите часть нагрузки на руки, а то ноги с непривычки от долгой ходьбы в гору так устанут, что завтра вообще не сможете идти.

Ясна с Добраном кивнули, взяли палки, и мы продолжили путь. Идти стало значительно легче, хоть скорость немного и замедлилась. А примерно через час тропа сузилась настолько, что идти по ней стало неудобно — одна нога постоянно норовила соскользнуть. Хорошо хоть внизу была не пропасть, а просто крутой склон — в случае падения можно было прокатиться несколько метров, но всё же вскарабкаться назад.

В какой-то момент Желток начал выражать недовольство и отказываться идти. Понять его было можно. Мы, люди, еле шли по узкой тропе, а ему места требовалось намного больше. В итоге пришлось его чуть ли не силой заставлять идти дальше — скорость снизилась ещё сильнее.

Но деваться было некуда — не возвращаться же. Хотя и такая мысль меня время от времени посещала. Но всё же, преодолевая соблазн вернуться, ругая осыпающуюся под ногами тропу и уговаривая Желтка, мы преодолели совсем уж узкий участок, и тропа снова немного расширилась. А ещё через час уверенного и крутого подъёма она уткнулась в другую тропу или, скорее, горную дорогу — узкую, но утоптанную. И эта дорога расходилась в разные стороны, словно огибала скалу. Можно было пойти на запад и на восток. Разумеется, мы двинулись на восток.

Так как мы обходили гору, то уклон уменьшился, практически исчез, но зато через какое-то время по правую руку появилась пропасть. Самая настоящая, в которую даже смотреть было страшно. А нам нужно было не просто смотреть, но ещё и идти вдоль этой пропасти неизвестно сколько. И упирающегося гусака за собой тащить.

Но мы всё равно пошли. Через какое-то время даже привыкли и к пропасти, и к осыпающимся в неё из-под ног камням. Даже Желток привык: он всё ещё недовольно фыркал, но шёл.

Как долго нам предстояло шагать вокруг скалы, я не представлял. Но очень надеялся, что до наступления темноты нам всё же удастся выйти на широкое место, где можно будет найти дрова и развести костёр.

Ещё через час горная дорога немного расширилась. Пропасть никуда не делась, но нам теперь не нужно было идти по самому её краю — это радовало. А спустя ещё какое-то время мы подошли к пещере. Заметили её по странному излому скалы: будто кусок горы срезали прямым ударом гигантского ножа. Сперва я подумал, что это просто ниша, углубление в скале, но затем увидел темноту — плотную, неподвижную, без просвета.

Мы подошли к входу. Края его были неровные, как обломанные. Высота пещеры у входа была не менее трёх метров. Я зашёл внутрь примерно на пару метров. Воздух в пещере был прохладный, неподвижный, не сквозило. Дальше идти я не стал — было неприятно, мало ли что могло там меня ожидать.

— Ты хочешь здесь заночевать? — спросила меня Ясна.

— Рановато ещё для ночлега, — ответил я. — И чтобы ночевать в пещере, её сначала надо обследовать. Не удивлюсь, если окажется, что в глубине живут мглецы, и сейчас они спят. Хотя если пещера небольшая, и в ней никого нет, то переночевать внутри будет безопаснее, чем под открытым небом. Но костёр в любом случае нужно будет развести, а дров я поблизости не вижу.

— Значит, идём дальше?

— Да, ещё слишком рано для остановки на ночлег.

И мы отправились дальше. Дорога снова сузилась и превратилась в тропу шириной чуть больше метра. Шли вдоль отвесной стены. Слева — голая скала, уходящая вверх, почти без уступов. Справа — обрыв, резкий, без какой-либо растительности на склоне. Я шагал первый, за мной — Добран с гусаком, Ясна замыкала. Шли осторожно, стараясь каждый шаг ставить как можно