Отряд D Чёртов Улей (СИ) - Ташира Лерайе

Едва дверь закрылась, Гордей повернулся к Тесаку, махнув охране, чтобы те убрали Муху из кабинета.

— Не нравится он мне, друг мой. А если это он и есть? Тот самый кукловод. Ты смотри, как Оса вокруг него пляшет…

— Да ты никак все ее ревнуешь, — расхохотался Тесак. — Тебя-то она отшила.

Гордей нахмурился, его широкие плечи напряглись.

— Не в ревности дело, — проворчал он, сжимая кулаки. — Просто подумай сам, как-то все слишком хорошо складывается. Муху похищают, но не убивают. Допрашивают, но не пытают. Возвращают — и он ничего не помнит. А теперь Оса его бережет, как жемчужину. И эти, едва появились, и все началось.

Тесак откинулся в кресле, постукивая пальцами по столу.

— Ты думаешь, Муха подстроил все это? Чтобы внедриться? Или космонавтики?

— А ты не думаешь? — Гордей резко развернулся к окну, за которым Муху вели под конвоем. — Он же твой секретарь. Весь стаб у него на ладони — кто куда идет, когда караваны выходят, где слабые места в обороне… Его если повязать, то все знать будешь.

Тесак задумался, его лицо стало жестким.

— Ладно. Пусть охрана докладывает о каждом его шаге. А ты… присмотри за Осой. Только тихо. Но я б на их месте вербовал тебя, а не Муху, — вдруг расхохотался глава.

Гордей побледнел.

— Ты что такое несешь, если они меня возьмут, это будет совсем плохо. А Оса, тут ты мне льстишь. Она же ментат — заметит сразу.

— Пусть заметит, — Тесак усмехнулся. — Если она чиста — просто посмеётся. А если нет…

Он не договорил, но зам его понял.

Он мрачно кивнул и направился к выходу, его тяжелые сапоги гулко стучали по деревянному полу. У двери он обернулся.

— Насчет стены… Думаю, стоит поставить дополнительные посты у складов. Если этот гад пробрался к нам, то оружие и припасы — его первая цель. Без них нам не отбиться.

Тесак одобрительно хмыкнул.

— Умно. Поручи это Псу и его ребятам. Пусть все перепроверит.

— А если Оса будет против? — Гордей придержал дверь. — Она же главная по безопасности.

— Вот потому и надо действовать тихо, — Тесак достал сигару, обкусывая кончик. — Скажешь, что это плановый осмотр. А насчет Осы… — он чиркнул зажигалкой, выпуская клуб дыма. — Если она не в деле, то сама против не будет. Если нет… В общем, действуй. Там увидим.

Гордей резко выдохнул через нос, словно бык перед атакой.

— Понял. Псу скажу, как есть?

Тесак усмехнулся.

— И держи ухо востро. Особенно с Мухой. Если он и правда кукловод… — сигара в его пальцах треснула от сильного сжатия. — Пусть попробует сыграть со мной. Посмотрим, кто крепче.

Гордей вышел, хлопнув дверью. Тесак остался один в облаках табачного дыма. Его взгляд упал на карту стаба, висящую на стене — столько лет строилось, столько жизней отдано за эти стены… И теперь какая-то тварь решила поиграть с ними?

Он резко потушил сигару о подошву сапога.

— А вот хрена вам в трехлитровой баночке!

Оса и Опер тем временем уже добрались до больнички, где лежал Шелест, и расспрашивали Панка о том, как продвигается восстановление.

— Ткани руки формируются согласно нашему плану, — вещал тот. — Еще неделя, и ваш боец будет в строю. Можете посмотреть сами, — он махнул рукой в сторону палаты.

Опер же решил выяснить, каким таким образом оторванная конечность может отрасти заново. И Панк тут же переложил эту обязанность на плечи Плюшки, которого пока еще не передали Дружному — готовили новый караван.

Тот с радостью пустился в пространственные рассуждения.

— Благодаря паразиту, мы называем его Браньяк, гриб мозговик иначе, так как поражает он изначально, по нашим наблюдениям, мозг, — начал знахарь.

— Прям сам наблюдал? — усмехнулась Оса.

— Нет, нет, что вы, — стушевался Плюшка. — Я просто много читал работ Института. Так вот, потом грибница, мицелий по-научному, — Опер заметил, что знахарь любит красивые непонятные слова. — прорастает в остальное тело. И благодаря ей выстраиваются новые клетки. Они-то и помогают отращивать утраченные конечности.

Опер скрестил руки на груди, внимательно слушая Плюшку, но его взгляд выдавал скептицизм.

— То есть, этот… гриб, он что, сам решает, какую руку и как мне отрастить?

Плюшка заерзал, его щеки порозовели от возбуждения.

— Ну, не совсем сам! Видите ли, мицелий действует по принципу…

Его тут же перебила ментат, нахмурив брови.

— Говори проще, Плюшка. Мы тут не в лаборатории. И не на симпозиуме. Тебя не все понимают.

Знахарь сглотнул, поправил очки и начал заново, стараясь изъясняться понятнее.

— Представьте, что ваш организм — это стройплощадка. Обычно, если дом разрушили, нужно заново таскать кирпичи, замешивать раствор… Но у нас есть волшебные рабочие — мицелий. Они уже знают план здания. Если рука оторвана, они берут старые чертежи из ДНК и просто… восстанавливают все как было.

Опер хмыкнул.

— А если рабочие решат, что вместо руки мне нужна третья нога? Или глаз на жопе?

Плюшка всплеснул руками.

— Так не бывает! Мицелий, он следует изначальному генетическому коду! Хотя… — он вдруг замялся. — есть теория, что при сильном стрессе возможны небольшие отклонения. Например, ногти могут стать крепче, или… Например, отрастет лишняя конечность…

Оса резко подняла руку.

— Хватит. Главное — Шелест восстановится. Но мы ведь знаем, что гриб не так безопасен, не правда ли?

А вот Опер решил, что эта информация им пригодится, когда они притащат парней, спишут все на этот гриб и все. Объяснение, откуда у Умника лишние руки, было готово.

Плюшка побледнел.

— Ну… вообще-то, в долгосрочной перспективе… Если допустить споровое голодание, то… То да, есть риск превратиться в зараженного. Именно поэтому нужно всегда употреблять живчик в нужном количестве. И тогда все будет хорошо.

Но его уже никто не слушал, распахнув дверь, мужчина шагнул в палату.

— Шеф, здорово!

Шелест открыл глаза и махнул здоровой рукой.

— Здорово, засранец. Что это у вас там вчера так шумно было?

— Да, некоторые из тварей решили, что им пора пообедать у бабы Маши, больно вкусно она кормит, — расхохотался Опер в ответ.

Ментат решила друзьям не мешать и, прихватив Плюшку за воротник, прикрыла дверь. А десантник принялся рассказывать командиру о событиях прошедшего дня.

— Вот такие дела, шеф, — закончил наконец он свой рассказ.

Шелест молча слушал, его лицо оставалось непроницаемым, лишь пальцы здоровой руки время от времени постукивали по тумбочке возле кровати, вторая рука покоилась в прозрачном коробе. Смотреть на нее было неприятно, и десантник отвел взгляд. Полупрозрачная кожа, размер как у младенца — зрелище было отвратное.

Когда Опер закончил, в палате повисла тягостная тишина.

— Значит, — наконец произнес Шелест, — у нас в стабе завелся кукловод, который может влезать в головы. Стены раздолбаны, Муха либо жертва, либо предатель, а Оса… — он прищурился. — Ты уверен, что ей можно доверять?

Опер нахмурился.

— Шеф, она же ментат. Если бы что-то было не так…

— Именно потому я и спрашиваю, — Шелест резко прервал его. — Ментаты — первые, кого пытаются завербовать такие ублюдки. А теперь посмотри на меня, — он поднял культю, где уже виднелись зачатки новых пальцев. — Ты думаешь, это нормально? Чтобы руки отрастали, как у какой-то ящерицы? Здесь все через одно место, друг. Дары эти. Я все никак к этому не привыкну.

Опер промолчал. Шелест тяжело вздохнул.

— Ладно. Пока я здесь торчу, действуй так — держись ближе к Осе, но не теряй бдительность. Проверь всех, кто был вчера на стенах. И найди этого Панка — мне нужно поговорить с ним о моей регенерации. С Псом обсуди, он мужик здравый. Эту паскуду нужно отыскать.

За дверью раздались шаги. Опер быстро кивнул.

— Понял, шеф. Выздоравливай.

Дверь открылась, и в палату вошла медсестра с подносом. Шелест тут же сменил тему.

— Так значит, баба Маша теперь и тварей кормит? Надо будет с ней поговорить о меню!