Из глубин - Вера Викторовна Камша

Моя диссертация не сделана и на треть, и чтобы ее довести до конца, мне нужно на что-то жить и иметь доступ в библиотеку, хотя бы такую, как в Сабве. И конечно же мне нужны время и спокойствие духа. Я не могу поселиться у своей названой сестры, потому что при этом лишусь необходимых книг, здоровье же не позволит мне взять классы первого курса, ведь лишенным родительского присмотра юнцам нужен не ментор, а солдафон, способный держать их в повиновении и при этом вбивать в не самые умные головы верноподданную ложь. Что до старших курсов, то их ведут старшие магистры. И неважно, что их работы лишены глубины и выполнены не ради науки, а ради вожделенного диплома, после обретения коего их можно употребить так, как в площадных комедиях употребляют поддельные завещания. Я к своим трудам отношусь иначе, но дуб растет медленней огурца.

Трудно описать состояние, в котором я ждал окончания ректорской речи, в конце которой мне сообщат, что мои услуги больше не требуются, однако судьба, словно в насмешку, не дала г-ну Дюмени дойти до финала. Слуга доложил о прибытии кого-то значительного, и мне было велено прийти утром. У меня впереди целая ночь, вполне можно написать канцону или набросать несколько страниц, но придумаю ли я ответ, который меня не унизит и при этом не зачеркнет возможность работы?

24-й день месяца Летних Волн 390 года круга Скал

Я воздержан в своих потребностях, а чревоугодие и пьянство вызывают у меня отвращение не меньшее, чем сластолюбие и тщеславие, однако сегодня я, уподобившись героям Иссерциала, устроил триумфальный пир. Мне не хватало лишь достойного собеседника, пред которым я прочел бы взволнованный монолог, но в Сабве нет ни достойных доверия, ни способных оценить изящество и стиль. Я почти уверен в честности двоих моих коллег, но они никогда не поймут скрытых отсылок, а названные имена для них звук пустой. К тому же почти полная уверенность все же допускает возможность ошибки, так что я промолчу и буду ждать. Год – это не так уж много, к тому же мне придется его потратить на диссертацию. Да, мне следует торопиться, что поделать, но путь от старшего магистра до вице-академика много дольше, чем от магистра до старшего магистра. Моя следующая работа будет доведена до совершенства, собственно говоря, она и станет первым настоящим итогом моих занятий.

Звания старшего магистра добиваются многие, и большинство не талантом и не умом, а тупым упорством. «Упорный вол достигнет высоты, за шагом шаг одолевая гору». На гору можно подняться, но в небо лишь взлетают, это хорошая аллегория и отличная тема для поэтической притчи в среднегальтарском стиле. Пожалуй, я ее напишу и переведу на гальтарику. Когда мои высокоученые коллеги примутся наперебой обсуждать «доселе неизвестное творение древнего гения», я смогу посмеяться, но лишь дождавшись его включения в антологию Малой академии. Пока же мне предстоит заняться делами более неотложными и менее волнующими, а именно: подготовить к защите свою нынешнюю работу. Господин ректор не рискнул меня просто уволить и попытался прельстить Королевской школой унаров. Да, младший ментор там получает больше секретаря ректора провинциального университета – что говорит об истинном отношении короны к науке и тем, кто избирает эту стезю, – но по сути является прислужником высокородных неучей. Зачем мне это? После ухода ректора и защиты диссертации я получу второй или даже третий курс и смогу надеяться, что бросаемые мной зерна хотя бы частично упадут на достойную их почву, а не сгинут в дворянской грязи. Ах да, я забыл признать, что сплетники были правы, и господин ректор в самом деле уходит. Правда, не сразу, год он будет вводить в курс дел своего преемника, в прошлом – ректора Школы высших наук Северного Надора.

Насколько мне удалось выяснить, господин Шёнау – так его зовут – для своей новой должности непозволительно молод – сорок восемь лет, и прежде занимался математическими науками. На юге он будет чужим, более того, он будет чужим и в собранном пока еще не бывшим ректором сонмище старцев. И это не говоря о том, что несчастному придется столкнуться с материями, которые имеют место лишь в университетах.

Господин Дюмени полагает, что я вряд ли найду общий язык с Шёнау. А я полагаю, что меня желают убрать из Сабве, поскольку я не только могу помочь будущему ректору понять, чем университет, пусть и провинциальный, отличается от привычного ему сборища мастеровых, но и на протяжении пяти лет наблюдал семейство Дюмени и могу раскрыть некие неприглядные подробности. Со временем я так и поступлю, но сейчас мне придется сосредоточиться на работе. Впрочем, помочь непривычному человеку не задохнуться и не заблудиться в здешней трясине я смогу, тем более что наша кафедра изящной словесности вопиет о разделении на кафедру словесности как таковую, и гальтарскую кафедру, которой следует обзавестись дополнительной библиотекой.

****

14-й день месяца Летних Молний 390 года круга Скал

Порой приходится признавать свои ошибки, и я их признаю. В надежде на лучшее – а надежда одно из самых вредоносных свойств человеческой натуры – я переоценил надорского ремесленника. Мало того, я переоценил и господина ректора, полагая, что он способен сопоставить изящество нанесенного свежеиспеченной баронессе оскорбления с моими чувствами. Похоже, господин Дюмени в самом деле несколько обеспокоен моей судьбой, но испытывать к нему признательность мне мешает то, что он по доброй воле и, очень похоже, небескорыстно, передает университет в лапы выкормыша небезызвестного Манрика, которого волнует лишь прибыль. Условно говоря, он готов вытаптывать цветущие луга коровьими стадами и в благоуханных садах разводить червей, дабы откармливать ими нухутских петухов. Я мечтал о разделении кафедры изящной словесности. Я услышал о том, что словесность людям, занятым делом, вообще не нужна и является забавой дворян, которые вместо службы Талигу потакают своим извращенным – он так и сказал «извращенным» – прихотям. Если эти господа желают оплачивать увеселяющих их бездельников, пусть их, но господин Шёнау не намерен держать в университете нахлебников и отвлекать студентов от изучения столь любезной его покровителю прикладной скаредности.

Университет без словесности, без гармонии, даже без астрологии, университет, где землеописание будет подменено достойным крестьянина набором знаний о том, что можно продать и съесть, вот что ждет Сабве под началом Шёнау. И я думал быть полезным этому человеку, думал, что он здесь будет изгоем. Да изгоями станут несчастные старики, которых господин Дюмени бросает на произвол судьбы. Сам же господин вице-академик описательных наук сохраняет свою мантию и переезжает в Малую Академию, заодно получая возможность месяцами гостить