Главное выжить - Елена Николаевна Маруфенина

погрузили в кузов. Остались четыре мешка. Мука, сахар, пшеничная крупа и перловая. Надо тащить. Втроём дотащим и погрузим.

–Я не потащу мешок!– отказалась помогать Анжела,– вы знаете, сколько стоит мой маникюр. А если ноготь поломаю.

Мы молча уставились на Анжелу. И тут меня прорвало.

–Ты чего думаешь, я тебя просто так кормить собираюсь! Быстро схватила, мешок и потащила!Модель, свалилась на мою голову! Зачем ты мне нужна! За себя думай, ещё и о тебе. В задницу свой маникюр заткни, и жри его!

И я запустила в Анжелку первой попавшейся консервной банкой. Попала в ногу. Та завизжала, кинулась бежать. Пробегая мимо мужика, споткнулась и рухнула на него. Мужик, даром, что пьяный, облапил Анжелку и не собирался отпускать. Она заорала ещё громче.

– Сдурела, – накинулась на меня Вера, – у неё родители умерли, а ты! – И она толкнула меня в грудь.

Я разозлилась на Веру, вот навязались, сама бы, как-нибудь, управилась. Теперь вот эти.

Вера попыталась отбить Анжелку, мужик крепко схватил свою добычу.

– Ах, ты чёрт старый, пусти! – Я схватила с прилавка разделочную доску и крепко приложила Мужичка по башке. Он охнул и разжал руки.

– Дуры, – совершенно трезвым голосом, сказал мужик,– не сдох, так добьёте.

– Чего лапаешь? – Уже спокойно отозвалась Вера.

– Я её не лапал, сама свалилась, – держась за голову, пробурчал мужик. – Вы чего тут? Кто такие?

–Тебе то, что, бухаешь, бухай, – неожиданно огрызнулась Анжела.

– Да не бухается, смотреть на него, – и он пихнул стеллаж с пивом, – не могу. Думал, нажрусь, приступ схватит, я и загнусь. Панкреатит у меня, пить нельзя. Я как своих всех закопал, так за ними и пытаюсь уйти. Убить себя не могу, трус! – И дядька зарыдал.

Мы уселись втроём на пол, рядом с ним и тоже разревелись. Дядька встал, нашёл пластиковые стаканчики, открыл бутылку с водкой, разлил.

– Пейте, помянём безвременно ушедших. – Поднёс стакан ко рту, сморщился, его передёрнуло.

– Не могу больше, простите родные, здесь я остался. Вы уж там, как-нибудь сами. Пейте девчонки, немного легче станет.

– Я за рулём и не пью вообще. Не станет легче. Ещё и от водки голова болеть начнёт. – Выплеснула содержимое на пол.

Девчата выпили, открыли сок, запили.

– Вы уж меня простите, что я в таком виде. Домой не могу идти. Неделю не мылся. Самому противно. Что делаете тут?

– Еды хотим запасти, жить то, как то, нужно. Раз остались здесь, теперь выживать будем.

– С вами можно? Сколько вас? Где живёте?

– Трое, на хуторе, – ответила я на его вопросы. – Поехали. Только сегодня до темноты ещё в пару магазинов заехать надо. Я так подозреваю, завозов товара ещё очень долго не будет.

– Подозреваю, тоже. У меня к тебе дело, – мужичок взял меня за рукав, отвёл в сторону. – Тут неподалёку, ювелирный есть, пока ни кто не вскрыл, воспользуйся. Я так думаю, золото в цене будет.

– А чего сами? – Заподозрив неладное спросила я.

– Мне то зачем? Да не бойся ты, нет подвоха. Сегодня мы не возьмём, завтра другие воспользуются. Как дочери тебе говорю. Вместе идём. И подругам твоим знать об этом необязательно.

– Не подруги они мне. Сегодня только познакомились.

– Я так и понял. Давай девонька, сила в тебе есть. Пользуйся ей.

Какая сила, я уже еле ноги таскаю. А вот с золотом это идея. Спасибо дядька. Как звать и не спросила. Ладно, вместе едем, спрошу.

– А как же мы все в эту машину сядем? – Поинтересовалась Вера.

– Вы до центра поезжайте, а я сейчас ещё один грузовик возьму и следом. Там магазин большой, его и подчистим. Одной машины мало будет.

Точно, я про этот магазин и забыла, его недавно открыли, посетить ещё, и не успела. Вот теперь грабить буду. В душе опять совесть ворохнулась. Мысленно заткнула её. Пусть не вылазит, не до совести сейчас. И ювелирный рядом. Пока девчонки будут по магазину шарить, я в ювелирку сбегаю

4

На Камазе подъехал дядька, ни чего себе у него аппетиты. А грузить то кто будет. Мы же сдохнем тут.

– Как звать то вас? Я Алёна, там Анжела и Вера.

– Василием кличут. Золоторёв Василий Петрович. Шестьдесят четыре года. Остальное позже расскажу. Пошли в ювелирный.

Дверь магазина оказалась запертой. Дядьку Васю это не остановила. Монтировку с машины он прихватил с собой. Запищала сигнализация. У меня появилось желание убежать. Я затравленно оглянулась. Законопослушный гражданин, что поделать. Василий потянул меня на второй этаж. Ювелирный отдел находился за запертой дверью. Сигнализация пищать не переставала. Давила на психику. С этой дверью дядя Вася справился так же легко, как и со стеклянной. Вот только золота на прилавках не было.

– Стеллажи внизу, вытаскивай и грузи, а я сейф потащу, как-нибудь, перекачу до машины, а там вместе уже. – Видя моё замешательство, начал руководить дядька.

Боже, что я делаю. Моя совесть орала так, что слышали, наверное, все в округе. Заткнись ты уже. Интересно, ограбление, на сколько лет тюрьмы тянет. Сейчас как менты завалятся. Я бы их расцеловала. Так бы им рада была. Я из тех людей, для которых полицейский на улице, это залог спокойной жизни. В мешок из-под сахара, я сгребала всё, что находилось на стеллажах. Откуда у меня в руках оказался мешок, понятия не имею. А ещё, меня трясёт и такое чувство, что руки живут своей жизнью.

Очнулась я на улице, дядя Вася пытался меня напоить водой. Когда и как спустилась со второго этажа, не помню, мандраж во всём теле не прекратился. Анжела мне, что-то говорит не пойму ни слова. Дядька Василий впихнул меня в машину, сам сел за руль.

– Очухалась? – Услышала я слова дяди Васи, – Ну, ты даёшь. Напугала нас. Я понял, что с тобой творится не ладное, уже, когда последний сейф в кузов кидали. А так ты вроде адекватная была. Отпустило. Эк тебя, переволновалась?

Я осмотрелась, колбасить меня перестало, и это радует. Мы уже далеко за станицу уехали, скоро дома будем.

– А девчонки где? – Опомнилась я. Главное вовремя вспомнить.

– Ну, вот совсем в норму пришла, отпустило. Девчата сзади едут, Вера за рулём. Машину они хорошо пригрузили, молодцы. А вот зачем мы в тот магазин ходили, догадались. Сигнализация нас подвела. Как никто чужой не пришёл на шум. Повезло. Вот ни разу я не вор.

– Ага, а я рецидивист, медвежатник, – пошутила так. Дядька глянул на меня подозрительно. – Да нормально всё со мной, шучу я так.

– Шутишь, это хорошо.