Исход (СИ) - Артемьев Роман Г.

Я почувствовал это, когда такси свернуло на набережную. Нахлынуло смутное ощущение чужого присутствия, пристальный взгляд из ниоткуда. И без того серое небо на миг будто померкло, а воздух, словно натянутая струна, зазвенел от близкой опасности. Неприятный холодок пробежал по спине: в точности то же самое я когда-то чувствовал вблизи каждого Гнезда. Нежданное дежа-вю развеялось спустя какие-то секунды, оставив после себя щемящую занозу в сердце, а таксист так и вовсе ничего не заподозрил. Что это было? Вновь старые знакомые объявились в нашем мире? Непохоже. Раньше я мог совершенно точно определить направление к Гнезду и расстояние до него, теперешние же ощущения были немного иными — они словно пришли не извне, а откуда-то изнутри меня. Да и присутствия чужаков явно не ощущалось. Странное дело. Странное и тревожное. Нужно с этим разобраться.

Водитель с огромным облегчением высадил меня на заснеженной Пречистенке и укатил по своим делам. До штаба я дотопал своим ходом, заглянув по дороге в пекарню и купив там большой рыбный пирог. Не то чтобы, поддавшись сентиментальным чувствам, я решил побаловать Сергачева угощением к чаю, тем более, генерал по своему обыкновению предпочитал напитки покрепче. Просто жрать с дороги хотелось зверски, потому на пирог у меня были личные планы.

— Ох, Аскет, проходи, — судя по растерянному виду, Сергачев не ждал моего визита так скоро. — Ты уж извини, Вить, я тут уже на чемоданах.

Всегда безупречно убранный генеральский кабинет и впрямь напоминал студенческую общагу в процессе переезда: стол и подоконники заполонили многочисленные коробки и пыльные папки с бумагами, стопки которых громоздились тут и там.

— Устал небось? Проходи, садись куда-нибудь. Что это у тебя? Никак пирог? А вот это — кстати, сейчас чайку сообразим. Анечка, принеси мне и гостю чаю, пожалуйста!

Суетливость тоже была не в стиле Александра Васильевича, но сейчас он почему-то старательно изображал заботливую хозяйку, принимающую дальних родственников. Он сильно сдал в последнее время. Скорее всего, предстоящая отставка подействовала на него тяжелее, чем он хочет показать окружающим. Мысли хозяина кабинета я читать не стал: захочет — сам расскажет, ради чего он меня сюда вызвал. Но общий эмофон генерала мне не понравился. Тусклый какой-то.

— Такое ощущение, что я не вовремя, — осторожно начал я, переложив какую-то стопку бумаг с ближайшего кресла на стол.

— Да брось ты, я же сам тебя пригласил. Тем более, не будет у нас другого случая пообщаться. Я, как ты знаешь, в отставку ухожу, да и всю нашу контору расформировывают.

А вот это действительно новость!

— СБР решили ликвидировать?

— Что тебя удивляет? — хмыкнул Сергачев. — Чужаков уже давно истребили, Круг тоже полностью разгромлен, не без твоего, замечу, активного участия. Силовое крыло больше не нужно, нету для боевых псионов подходящих задач. В нашем формате, имею я в виду. Кого-то ФСБ себе заберет, кто-то в полицию уйдет. Армейцы многих перетянут, у них давно соответствующие структуры сформированы. Федеральная Служба по Контролю за Псионикой вон, которой твой друг Злобный командует, останется — нужно же кому-то преступников-псионов ловить. Сам-то чем планируешь дальше заниматься?

Я пожал плечами.

— В институт к Коробку вернусь. Я ведь и не уходил оттуда, отпуск взял на время, пока мы оборотней по подвалам гоняли.

Принесли чай, граненые стаканы в советских металлических подстаканниках отлично вписались в походный интерьер генеральского кабинета. Пока Сергачев со звоном размешивал сахар металлической ложечкой, я вгрызся в пирог — тот на удивление оказался еще теплым.

— И охота тебе штаны просиживать в лабораториях, — поморщился мой собеседник. — У меня есть идея получше. Собственно, я тебя и позвал сюда, чтобы обсудить этот вопрос. Дембельский аккорд, так сказать. Или прощальный подарок, воспринимай как хочешь.

Я вопросительно поднял бровь — говорить с набитым ртом не очень-то получалось.

— На вот, погляди, — Сергачев выдвинул ящик стола, порылся там, после чего выудил из его недр кулон на веревочке, и протянул мне. — Что скажешь?

Черная квадратная пластина величиной с половину ладони, гладкая матовая поверхность, серые прожилки. Неожиданно тяжелая для такой небольшой вещицы, и удивительно холодная наощупь. Я взглянул на нее через ментал: так и есть, внутри кулона прячется какой-то незнакомый мне знак. Довольно простой, но при этом хитрый, питается, судя по всему, энергией оболочки носителя безделушки. Стоило мне прикоснуться к поверхности камня, как узор знака начал менять форму, переплетаясь с моей аурой — ее отпечаток остался внутри переплетения энергетических линий. Теперь аура составляла с камнем единое целое, даже если я выброшу этот амулет или утоплю в океане, незримая связь все равно останется. Я попытался изменить структуру знака или удалить этот слепок, но с наскока ничего не вышло. Артефакт явно создавали настоящие профессионалы. Надо будет поэкспериментировать потом. Да и вообще, не стоило хватать подозрительную вещь с явной примесью псионики. Расслабился я что-то в последнее время. Или слишком доверился старому генералу?

— Что это?

— Нравится? — прищурился Сергачев. — Это твой, забирай. Носи с гордостью, как пионерский галстук. Ты ведь был когда-то пионером?

Пионером я, конечно, был, но перспектива таскать на себе амулет с незнакомым знаком меня совершенно не устраивала.

— Не боись, — видя мое замешательство, успокоил меня Сергачев, — скоро у каждого псиона такой будет, и у тебя, и у всех твоих товарищей. Это регистратор. Фиксирует в непрерывном режиме пси-активность и при ее проявлениях сообщает куда надо. Чтобы, значит, псионы не использовали знаки и другие свои приёмчики без разрешения. Ношение обязательно. В пределах поселений снимать категорически запрещено, даже во сне, даже в ванной и в туалете. Новый указ правительства. За уклонение — вплоть до тюрьмы. Ко всему прочему регистратор еще и показывает твое точное местоположение, если кто-то из компетентных органов вдруг им поинтересуется.

— Они там что, с ума все посходили? — не хватало нам датчиков с камерами на каждом фонаре, теперь еще и это.

— Наоборот, они весьма умны и дальновидны. — генерал ухмыльнулся, верно оценив выражение моей физиономии. — На самом деле, не ты один такой, никому не нравится. Но законы, как ты знаешь, не мы придумываем. То есть, пока не мы. Вот об этом я и хотел с тобой поговорить…

Сергачев на мгновение замялся, будто подбирая слова, а потом продолжил:

— Как ты знаешь, с недавних пор выработкой всех правил, касающихся применения магии, у нас в стране занимается Госсовет. Среди его членов большинство — люди, есть и псионы, но их немного. Думаю, будет правильно, если ты пополнишь их число. Это позволит нам хоть как-то контролировать эту их законодательную активность. Влиять, так сказать, на политическую обстановку. Дело это важное и очень ответственное, как ты понимаешь. Там…

Сергачев многозначительно поднял глаза к потолку.

— Там все согласовано. На самом высоком уровне. Правда, эта работа потребует от тебя полной самоотдачи, Витя. Из Института придется уйти.

— Раньше они старались встречаться со мной как можно реже. Лично, имею в виду.

Боялись за свои маленькие тайны. Впрочем, говоря по справедливости, есть и немаленькие, за которые дают пожизненное. Надеются на новое поколение амулетов?

— Посчитали тебя достойным доверия.

Вот тебе раз. Значит, кому-то в высшем руководстве очень не нравится то, чем я занимаюсь, и они решили таким вот образом сделать из меня карманного политика. Нарядить в модный костюм, заставить ходить на слушания и заседания, голосовать за нужные или не очень законы — лично и по партийным спискам. Ну, и приглядывать заодно. Чтобы чего-нибудь не учудил. Все-таки, Институт — довольно закрытая контора, многое происходящее там так и остается навсегда в его стенах. Пирог в глотку уже не лез. Я отодвинул в сторону ополовиненный стакан чая и поднялся.