Ник Харрис - Земля призраков

— Что ты выискиваешь?— засмеялся шаман,— сосуды с кровью девственниц, убитых в полнолуние на развалинах Проклятого Города?

Конан, несколько смутившись, забормотал что-то совсем невнятное. Шаман засмеялся еще громче, его поддержала Дайна. Варвар, махнув рукой, присоединился к ним. Когда все отсмеялись, шаман, вытирая слезы, уже серьезно объяснил:

— Магия находится прежде всего в голове, а внешние атрибуты, скорее антураж...

— Чего?!— ошалело выкрикнул Конан.— Ты где этого всего поднабрался?

— Чего?— в свою очередь спросил шаман, удивленный не меньше Конана,— чего поднабрался?

— Да словечек этих... непонятных,— буркнул киммериец и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на шкуры, блаженно вытянув ноги...

— Ну, вообще-то я немного учился в Стигии,— отрешенно сказал шаман, не знающий плакать ему или смеяться.

Только-только расслабившийся киммериец тут же взвился, как укушенный в задницу гадюкой:

— Ты еще и в Стигии учился!?— заорал он

— Да, учился!— гордо отрезал шаман,— и не ори, не в горах! Я был недолго в рабстве у одного тамошнего мага, ну подсмотрел, да подслушал кое-чего...

— И как тебе удалось сбежать от этого мага?— осторожно спросила Дайна, устраиваясь рядом с Конаном. Варвар машинально приобнял ее, при этом его мозолистая лапа улеглась прямо на упругое полушарие высокой груди. Немедийка не противилась.

— Как-то раз хозяин отправил своего ученика в Шем,— начал шаман. — Зачем, я и сам не знаю. Рабам, само собой, этого не говорят. Вместе с ним поехали я и еще трое невольников, тоже кушиты. Но случилось несчастье. Не успели мы пересечь границу, как на нас напали бандиты. Все погибли, а я, получив стрелу в грудь, прикинулся мертвым. Меня даже не обыскали. Я неплохо знал лекарские наговоры, поэтому сумел затянуть рану... В Стигию я не пошел, а, добравшись до Асгалуна, нанялся к барахским пиратам и добрался с ними до «Жадины» и вернулся в своё племя.

— А как тебя зовут? — спросила Дайна, а киммериец добавил:

— Сколько же зим ты являешься главным шаманом?

— Я — Мтомба, а главным стал пять зим назад,— ответил шаман и достал откуда-то из под шкур большую тыкву.— Хотите отведать пальмового вина?

— Конечно, и побольше!— Конан заорал так воодушевлено, что Дайна подпрыгнула.— И мяса! Жареного мяса! Весь день жрал одни бананы, да сухари!

— Свежатина почти готова, слышите крики? Но у меня осталось немного копченого мяса и пара лепешек, если вы уж совсем голодны...— с этими словами Мтомба опять полез под шкуры.

— Давай, давай,— подбодрил его Конан, довольно потирая руки и улыбаясь. Мясо было жестким, как и всякое мясо диких животных, и обильно сдобрено большим количеством разнообразных специй.

— Кого мы хоть едим?— спросил варвар с набитым ртом.— А то из-за приправ не понимаю...

— Кажется, зебру, — хмыкнул шаман и передал ему тыкву.

Вино оказалось неожиданно крепким и довольно мерзким на вкус. Впрочем, Конану было все равно. А вот Дайна лишь пригубила и, сморщившись, вернула сосуд Мтомбе.

— Так за что ведьму сжечь собрались?— спросил варвар, расправившись с угощением…

— За язык ее длинный,— отрезал шаман и тут же добавил,— слушайте, если интересно. Она говорит с духами, и духи эти в основном все мерзопакостные.

— Пророчица что ли? — спросил Конан, знавший, как в Куше называют людей, у которых боги забрали разум, но дали возможность видеть будущее.

— Ну да, — подтвердил шаман, — только предсказывает она несчастья. На нее и раньше-то косились. Подойдет, бывало, к охотнику, который на зверя собирается, и говорит: «Береги ногу». А ему лев потом эту ногу так разодрал, что парень теперь еле ковыляет! Ну, и в том же духе. Мне ее, честно говоря, даже немного жаль, предупредить ведь пытается. Но кому охота слушать про несчастья, тем более, если их все равно не отвратить... Пошли слухи, что у нее дурной глаз, а после того, как сын вождя Нгусу погиб, ее и вовсе из племени выгнали. Она ушла, и три лета ее никто не видел. А вчера она неожиданно вышла к костровищу и понесла чушь про Великого Охотника. Мол, что он вернулся, и теперь все умрут... Глупая женщина! Люди и не вытерпели...

— М-да,— протянул Конан. — Печальная история... А что за Охотник?

— Понимаешь, Амра,— задумчиво сказал Мтомба, уставясь в пол,— вот этого как раз никто и не знает... У нас есть предания о богах и духах, хороших и плохих, но о нём в них почти ничего нет. Да и то, что есть, стараются не вспоминать...

— Что, так страшно?— заржал киммериец и осекся под пронзительным взглядом шамана.

— Мой дед говорил,— начал Мтомба изменившимся, гортанным голосом, глядя в глаза Конана,— что во времена его деда Великий Охотник спустился с неба, и многие женщины народа Куш оплакали своих мужчин...

— Ну и что? — с вызовом спросил Конан, с трудом отворачиваясь.

Взгляд шамана побороть было не просто.

— А то,— ответил Мтомба обычным голосом, — что никто и никогда не видел Великого Охотника, зато находили его жертв! Без кожи, без голов, со странными ранами, нанесенными неизвестным, оружием!

— Да демон какой-нибудь,— отмахнулся Конан.— У вас их тут полно! Вы просто слабаки и нытики...

Глаза шамана полыхнули яростью, но он тут же успокоился:

— Может, и демон, только от этого не легче... Говорят, Он приходит в самые жаркие лета, а это лето, судя по всем знамениям, обещает быть очень жарким...

— Да у вас что зимой, что летом жарко, как у Нергала в преисподней, как вы их отличаете-то?— ругнулся Конан и добавил,— а против демонов весьма хороши серебро и огонь.

— Слушай, не учи родного отца, как сделать тебе братьев!— мрачно предложил Мтомба, поразив Конана отличным знанием шемитских непотребных присказок.— Если бы все было так просто...— добавил он, вздыхая и поднимаясь на ноги.— Пойдемте, кажется, начинают...

Конан встал, все еще пораженный необычно простой и дружеской речью, а также кругозором Мтомбы. Все знакомые Конану шаманы отличались самодовольной чопорностью и презрением к «простым смертным», и добиться от них нормальных объяснений простыми человеческими словами нельзя было даже под пытками. Определенно, подумал Конан, это какой-то неправильный шаман.

— Да,— подтвердил Мтомба.— Иногда меня так называют.

— Ты что, мысли читаешь?— даже не удивился киммериец…

— У тебя все на лице написано,— улыбнулся шаман.

Все племя собралось вокруг огромных костров. Весело гудело пламя. Крепкие белые зубы неспешно рвали сочное мясо. Кое-кто уже начал отплясывать под странный, завораживающий ритм барабанов.

Конан подсел поближе к костру и тотчас получил огромный окорок с не менее огромной лепешкой.