Белое с кровью - Кристина Робер

и выехали на дорогу, огибающую лес Морабат, – в сторону, противоположную лагерю клана Нукко. Ника сидела в кузове, подобрав под себя колени и спрятав лицо под влажным полотенцем: глаза щипало от яркого солнца. Если бы не особые обстоятельства, она бы засыпала Миккаю вопросами о цели их поездки, удивилась наличию невесть откуда взявшегося грузовика, но в тот момент ее занимала одна-единственная мысль: почему она снова видит?

Наступил июнь, а значит, во мраке в обществе Джей Фо она провела почти полгода. С ума сойти. Мешанина из воспоминаний, поначалу терзавшая ее, постепенно вытеснила из головы реальность, которую она перестала видеть, и время в ее голове текло совершенно иначе. Иногда Нике казалось, что она застревала в одном бесконечном моменте, снова и снова возвращаясь в день, когда спасла Риту, или, например, в день, когда убила Сэма Бэрри. И столько раз видела, как айтаны нападали на рыжего ведьмака… Прошло аж полгода! Если бы не слепящее солнце и зеленая трава, она бы не поверила…

Асури что-то нашептывала Миккае, бросая на Нику насмешливые взгляды, но девушка игнорировала ее. Неужели то, что хотела показать Джей Фо, – это спасшуюся семью рыжего брата Харуты, Факсая, да? Но что в этом важного? Ника плотнее прижала полотенце к глазам. Факсая убили айтаны, а он, умирая, успел их проклясть, да еще и метнуть кинжал в Харуту. Прыткий какой. И все это, конечно, до усрачки интересно, но лучше бы она расслышала, что там шептала ведьма на последнем издыхании. Ну или в чем суть проклятия Факсая.

И что за траву Рита размешивала…

Ника совершенно не помнила, чтобы мать приходила к ней ночами. В воспоминании ей было пятнадцать – к тому моменту их с Ритой отношения разрушились окончательно, но та отчего-то продолжала защищать ее каким-то там зельем.

Ника устало выдохнула и, протерев лицо полотенцем, открыла глаза.

Лесополоса сменилась пустошью – под стать красной земле, предваряющей завесу Морабата. Значит, они преодолели магическую стену и вернулись на земли Стамерфильда. Солнца здесь почти никогда не было видно, а небо затянуло привычной мертвой серостью, и только ветер вольно гулял по кругу, обдавая лица пассажиров жарким прелым воздухом.

– Лет двести назад здесь было много воды, – голос Миккаи прорвался сквозь рев двигателя. – Это территория Красных озер – одна из самых богатых в terra. Здесь росла редкая алая ягода огница – настоящий деликатес, который закупали торговцы обеих земель.

– И почему все высохло? – без особого интереса спросила Ника.

– Да кто ж знает. Сначала ягода расти перестала, затем озера начали мелеть, пока не высохли вовсе.

– Только все эти ваши столичные говорили, что это мы виноваты, – фыркнула Асури. – Мол, не нравилось нам, что земли рядом с Морабатом вечно посещают толпы.

– Неприятно, когда чужие мысли за твои выдают, да? – хмыкнула Ника. Асури наградила ее высокомерным взглядом, но уголки тонких губ едва заметно дернулись вверх.

Вскоре вдалеке проступила неясная тень, очень быстро превратившаяся в ветхие ворота с выцветшей табличкой: «Севвар». Ограждение было высоким, метра под два, да толку от него как от козла молока: доски покосились, прогнили и сквозь просветы виднелись и люди, и дома. Заглушив мотор, ведьмы спрыгнули на землю, и Ника вылезла следом. Миккая и Асури выгрузили банки и приказали всем взять по несколько штук.

– Тамар! – крикнула верховная. – Шевелись давай, мы тут уже час стоим!

Воспользовавшись моментом, Ника подошла к Миккае и шепнула:

– Слушай, а ты уверена, что Харута сожгла семью Факсая?

Вопрос застал ведьму врасплох, и она растерянно заморгала:

– С чего ты взяла?

– Да так, волчица ваша кое-что показала, вот понять не могу…

– Быть не может, – отрезала Миккая.

– Но я…

Миккая резко собрала пальцы в щепотку у ее губ. Молчи. Ника сжала зубы. Может, конечно, беглецы не имели никакого отношения к Факсаю, и она, как обычно, притянула все за уши, но Миккая могла бы хоть выслушать… Нет же. У ведьм своя правда, и так они в этой правде уверены, что и на секунду допустить не могут другое.

Ну и черт с тобой. Захочешь узнать – спросишь, язык не отсохнет.

Ника вернулась к грузовику и достала банки.

Послышался громкий детский смех, и из отворившихся ворот выбежали две босые девчонки лет пяти в светлых льняных платьях, одинаково чумазые и счастливые.

– Миккая! – звонко крикнула одна, обнимая женщину.

– Здравствуй, Сера. Где бабушка?

– Иду я, иду, – раздался ворчливый голос, а за ним показалась и его обладательница: маленькая, тощая женщина с ярким тюрбаном на голове. На вид ей было лет восемьдесят. Она шла и кряхтела, опасно кренясь то в одну, то в другую сторону.

Ника поймала взгляд девчонки по имени Сера и скорчила рожицу; округлив глаза, та прижалась к ноге Миккаи и зажмурилась. А ее подруга, наоборот, схватив Асури за руку, таращилась на принцессу во все глаза.

– Вы сегодня поздно, – заворчала Тамар, поправляя тюрбан морщинистыми руками.

– Пришлось подождать кое-кого, – Миккая с ухмылкой кивнула на Нику. – Познакомься, дорогая, это Николина Стамерфильд, наше будущее Высочество.

Девчонки хором ойкнули и спрятались за Миккаю. Тамар оценивающе оглядела Нику, задержала взгляд на голых плечах в шрамах и разочарованно пробурчала:

– Земля умирает, наследие ветшает. И что, надо кланяться?

– Избавьте. Не хватало еще ваши кости вправлять.

К ее удивлению, Тамар рассмеялась, демонстрируя беззубый рот.

– Интересно, однако же, – она еще раз оглядела Нику. – Ну что ж, пойдемте внутрь. Сера, Банника, быстро скажите этой бездельнице выносить чай!

Девчонки пулей пронеслись через открытые ворота. Тамар заковыляла следом, и ведьмы вместе с Никой отправились за ней. Севвар был настолько маленьким поселением, что жители не только знали своих в лицо и по именам, но и приходились друг другу родственниками. Позже из рассказов Миккаи Ника узнала, что севвары более двух столетий не покидали пределы Красных земель, причисляя себя к выжившим потомкам магических народов. И хотя деревня (если ее таковой можно было назвать) находилась на территории terra, они не вступали ни в какие связи с правителями земли и заключали союзы исключительно между собой. На пропитание зарабатывали, в теплое время года собирая ягоды и травы в той части леса, которая примыкала к завесе Морабата, а зимой – охотясь на зверей. Но Тамар правильно сказала: «Земля умирает». С каждым годом пригодных к употреблению ягод и трав вырастало все меньше, а встретить в лесу здорового зайца стало и того сложнее. Необъяснимое проклятие, наложившее вето на ведьмовское потомство, добралось и до Красных земель.

– Пусть мы умрем от голода, но умрем независимыми, – любила повторять Тамар. Она была древняя. Конечно, не такая древняя, как Миккая, но для смертной женщины считалась долгожительницей – девяносто два года!

Ника всякий раз порывалась спросить, что и кому они хотят доказать, но Миккая, словно читая ее мысли, успевала пресечь вопросы. Несмотря