Крис Уэйнрайт - Ветер бездны

— Сам ты ростовщик! — вспыхнула Соня.— Это мои деньги, доля из нашей добычи. А показала, чтоб ты понял, сколько тратишь на разное дерьмо вроде листа этого проклятого лотоса!

— Никогда не задумывался об этом,— честно признался Хункар, растерянно глядя на монеты. — Конечно, дом на это не купишь, но…

— Правильно! — насмешливо глянула девочка, сгребая монеты обратно в мешочек.— Еще не все мозги прожевал, соображаешь!

— Ты свои сокровища хранишь в спальне? — стараясь говорить как можно небрежнее, поинтересовался Хункар.

— Сейчас, расскажу! — усмехнулась сестра.— Лежат, где надо лежат! Когда отправляемся? — перевела она разговор на другую тему.

— Удод сказал, что корабль подойдет на закате, так что после обеда сразу и двинемся. Сколько нас будет?

— Трое: ты, я и твой любимый Косой,— хохотнул брат.— Небось, соскучилась по нему? Дня три уж не встречались? — засмеялся он, видя, глаза сестры начинают темнеть от гнева.

— Угомонись, глупец! — Соня, схватив свой мешочек, со всего размаху огрела брата по спине.

Раздался звон металла и жалобный вопля Хункара:

— Ой, больно! Прекрати! Это же железо! — причитал он, уворачиваясь от ударов Рыжей.— Хватит! Я пошутил!

— Язык у тебя поганый, как ишачий хвост! — оставила за собой последнее слово Соня и хлопнула дверью, выбегая из комнаты.

Но через мгновение приоткрыла створку, просунула голову в щель:

— Да и не железо в мешке, а серебро! Девочка показала брату язык, и звук ее шагов затихая, понесся куда-то вверх.

* * *

Они шли по старому деревянному настилу вдоль морского берега. Хункар и Талгат несли на плечах весла и шест с намотанным на него парусом, а Соня шла налегке, держа в правой руке кошель с деньгами, который вручил ей Удод.

— Проверь, а то подсунут какое-нибудь дерьмо,— наставлял Удод Хункара.— Хотя Сурету можно доверять, но…

Он недоговорил, покачав головой. Каждый и так понимал — доверять в эти времена стоит только самому себе, да и то не всегда. Теперь троица двигалась по пристани, выбирая подходящее суденышко. Лодок оказалось немного, все они были надежно привязаны цепями к сваям. Они слаженно покачивались на мелких волнах, набегавших на причал и с шорохом облизывающих покрытые плесенью, почерневшие от воды и ветров доски.

Порт, как и все в этом городе, хранил на себе разрушительные следы времени и запустения. Давно уж никто не следил за покосившимся настилом, и местами дерево прогнило настолько, что при неосторожном шаге можно было запросто провалиться вниз, под причал.

Чуть ближе к порту была другая пристань, где стояли суденышки рыбаков, каждый день Выхоливших на них в море, там все содержалось в большем порядке, но зато здесь не было лишних глаз и никто не стал бы интересоваться, зачем да на чьей лодке собираются отчалить трое человек.

— Какую возьмем? — Талгат вопросительно взглянул на Хункара.

Тот окинул внимательным взглядом десяток старых посудин, высматривая, какая покрепче, но никак не мог выбрать.

— Может, все-таки пойдем на большую пристань?— неуверенно спросил он Талгата, но тот уже бренчал отмычками, примериваясь к замкам на ржавых цепях.

— Конечно,— усмехнулся Косой,— и за нами сразу увяжутся какие-нибудь ублюдки.

— Да все давно разошлись по домам…

Хункар обернулся назад и, прикрыв ладонью глаза от солнца, посмотрел вдаль, туда, где за вдававшимся в море небольшим мысом виднелись белые паруса и вершины мачт кораблей.

— Кто их знает,— покачал головой его приятель,— хорошо, если так. А вдруг морская стража захочет, на нашу беду, выйти в море? Давай не будем рисковать. Да и вашу лодку брать не стоит: найдутся желающие сообщить Келемету.

— Верно,— согласился Хункар.

На большом причале у отца имелась xopошая, почти новая лодка с парусом, но народу там действительно было слишком много, и, поразмыслив, парень решил не спорить с Косым.

— Давай вот эту.— Наконец Хункар остановил свой выбор на одной из лодок, показавшейся ему сравнительно крепкой.

Соня не вмешивалась в беседу брата и Талгата, полагая, что им лучше знать, какое суденышко получше. Она не раз ходила в море вместе с отцом и братьями, умела поставить парус и поймать попутный ветер, это занятие нравилось ей, как, впрочем, и все остальные; требующие быстроты реакции и ловкости тела, будь то фехтование на мечах, стрельба из лука, метание кинжала. Чего Рыжая не выносила, так это неподвижности и безделья. А сейчас, предвкушая выход в море, улыбаясь, щурилась на поверхность воды, блестевшую яркими бликами отраженных лучей солнца.

Погода была отличной, небо ясным и голубым, только далеко на горизонте чернела темная полоска туч, но ветер дул с берега, и она постепенно таяла, уходя все дальше и дальше.

— Готов? — Хункар наклонился с причала, посматривая, как Талгат с сопением возится с замком величиной с баранью голову.

— Сейчас,— отозвался Косой, безуспешно пытаясь прокрутить длинную отмычку.— Тупицы! — Он поднял на Хункара покрасневшее от натуги лицо.— Зачем им такой ржавый замок, его никакой ключ не возьмет. Чья это лодка, как ты думаешь?

— Не нашего ли знакомца? — хохотнул Хункар, осторожно кивая головой в сторону Сони.

Талгат недоуменно взглянул на приятеля, а потом тоже захихикал, стараясь, чтобы смешок не достиг ушей девочки, стоящей поодаль.

— Угадал, Обезьяна ее владелец.— Он согнулся в три погибели, заходясь от смеха.— У него на ней надпись имелась,— парень, осторожно переступая по днищу лодки, прошел к корме,— не могу вспомнить, то ли «Звезда», то ли «Сияние»,— он перегнулся через борт, пытаясь прочесть полустертые временем буквы.

Хункар оглянулся в сторону Сони, но та не прислушивалась к разговору, наслаждаясь видом бескрайней водяной глади, ослепительно сверкавшей на солнце.

— Точно! — послышался голос Косого.— «Блеск»! Это его лодка. Надо же, название какое дал этой рухляди старый таракан!

— Он не родился старым, да и лодка когда– то» была новой,— возразил Хункар, снова хихикнув. Кстати, судя по всему, он и сейчас в кое-каких делах очень прыток…— Он, не сдержавшись, захохотал громче.— Как ты думаешь, что она видела?

— Откуда я знаю? — Талгат поднял палец вверх, видимо что-то прикидывая.— Смотря, с кем резвился старый плут,— добавил он.— Если с двоюродной сестрой Удода, то тогда ничего особенного, а вот если с толстушкой, прислужницей своей, то-о…— Он вкусно причмокнул губами и закатил глаза.

Мальчишки дружно заржали.

— Что вас так развеселило? — Соня подошла поближе.

— Пустяки, — поперхнулся Хункар.— Одну смешную историю вспомнили.