Добро пожаловать в Алфею! - Лия Виата

Цитрино улыбнулся, показав клыки, раздвоенный язык скользнул меж губ, пробуя на вкус воздух. Девушка вздрогнула, но, когда она протерла глаза, ничего змеиного в облике уже не было.

— В твоем сердце нет места злу, — мягко произнесла Фарагонда, пронзая проницательным взглядом.

— Ты делилась едой с детьми. У тебя не возникло и мысли причинить боль этому пьяному идиоту с ружьем, — Цитрино скривил губы, своим видом говоря, что вот как раз этот экземпляр недостоин пощады, — Ты готова идти на жертвы, пусть и не бескорыстно.

Цитрино умолк, позволяя Идрис сохранить секрет. Девушка с опаской на него посмотрела. Либо он читал мысли, либо он следил. Но как бы то ни было, он прав. Её помощь небескорыстна. Предлагая воду, делясь едой, помогая соседям и еще много-много раз она делала это исключительно, для того что бы, когда пришло время, помогли и ей. В память о старой дружбе, репутации или иных заслуг. Если же ей отказывают в просьбе, то и она более не помогала, как зеркало, отражая человеку его отношение к ней.

«Я не дам себя использовать,» — вспомнила она. Откуда в ней эта мысль? Как вообще она за свою недолгую шестнадцатилетнюю жизнь пришла к этому — она не помнила, но мысль эта вела её, как путеводная нить.

Фея. Станет ли она хорошей феей?

— Отдыхайте, — Фарагонда прервала поток рассуждений, — Не сомневайтесь ни в чём, вы точно фея и хорошая девушка. Завтра начнутся занятия, и пока вы будете жить с мисс Блум. Она, как и вы, родом с Земли. Вероятно, у вас найдутся общие темы для разговоров.

«Сомневаюсь,» — словно дублируя её мысли, Цитрино скептически хмыкнул и галантно придержал дверь Фарагонде на выходе.

* * *

Офелия, как и обещала, принесла успокаивающий чай. Блум, фея огня, составляла компанию, то и дело крутя в пальцах рыжие локоны и меняя нога на ногу. Неловкость ощущалась физически. Идрис, наконец-то покрыв голову платком, вздохнула с облегчением посреди всего этого уюта и чистоты.

— Ой, так ты мусульманка? — Блум ткнула пальцем в платок.

— Да… Хотя, я теперь не знаю, могу ли считать себя таковой, — Идрис грустно улыбнулась.

— Вряд ли это так страшно, — она пожала плечами, — К тому же ты фея, а это круто. Ты когда-нибудь мечтала стать феей?

— Не страшно выкинуть всё, чем ты жил шестнадцать лет? — Идрис сделала глоток, не давая вырваться обидным словам. — Я не мечтала быть феей. Я мечтала о том, чтобы засуха прекратилась, чтобы вновь долины Дарфура зеленели, а мы могли жить, как прежде.

— Прости… — виновато выдавила Блум, — А Дарфур — это где?

— Это в Судане… — собеседница, прищурив глаза, мысленно пыталась вспомнить, где это, — В Африке, ниже Сахары. Мы живё… Жили на западе, почти рядом с границами Чада.

— Там, где жирафы?

— Да, там, где жирафы. А ты откуда?

— Ну, я в Гардении, это город в Италии. Там очень вкусная пицца, но на самом деле у нас есть еще очень много вкусных вещей. А еще у нас все никак не упадет Пизанская Башня, — как на духу выпалила Блум, — А еще у нас…

— Погоди, Италия — это как сапог? — Блум согласно кивнула, не прерывая своей тирады, — А, все, вспомнила. Америка — это как два кусочка пиццы и крошки посередине.

— Ты первая, кто сравнил Северную и Южную Америку с кусочками пиццы, — произнесла, когда отсмеялась. — Как тебе последние Люди Икс? — встретив непонимание Идрис, продолжила, — Ладно, а Халк? Тоже не смотрела? М-м, ладно первые Люди Икс? Человек Паук?

— Давай ты не будешь мучиться, — брюнетка прервала поток незнакомых фильмов, — Я вообще ничего не смотрела. Когда мне отец ещё разрешал ходить в школу, то после уроков, мы могли смотреть телевизор. Но там все время показывали Санта Барбару, иногда ещё новости.

— Что?! Ты не ходила в школу и кинотеатр?! — от шока Блум пролила чай на пол и быстро кинула на лужу какую-то тряпку, — С ума сойти. Как ты вообще живешь?

— Как-то, — Идрис без сожаления сдержанно развела руками, — Но у меня были кассеты Rainboy.

— Фу, это же старьё!

— Зато моё!

Успокоительное не дало вспышке гнева перерасти во что-то большее, поэтому обе обиженно замолчали.

— Кстати, я ни разу не задавалась вопросом, но почему я всех понимаю? Никто же из вас не знает арабский.

— Магия фей, — рыжая все-таки пояснила, — Я тоже не сразу обратила внимание, но Стеллу, это другая фея, я поняла с первого раза. Все люди волшебного измерения понимают друг друга.

— Ох… — Идрис поражённо прижала руку ко рту, — То есть, я понимала все песни Блекмора, когда на самом деле не должна была?

— Получается, что так.

Фильмы не обсудить. Песни тоже. Блум понятия не имеет, что в Судане, а Идрис — крайне приблизительно себе представляет, что такое Италия. Да и вряд ли рыжеволосой фее, у которой всегда все было, будет интересно слушать, как она с братьями и сестрами пасла баранов и верблюдов. Их объединяет только Земля и фейские крылья за спиной.

— Не так должен был проходить этот разговор, да? — криво усмехнулась Блум.

— В мыслях Фарагонды точно не так, — Идрис отзеркалила усмешку.

Даже родители и те разные. Родители Блум в безопасности. А её родители дай Бог переживут ночь в Альнаре, и её брат к тому же ранен. По сердцу резануло болью.

— Ну, я пошла? — рыжая обняла на прощанье, ощутила, как явственно сквозь одежду врезались рёбра, — Я тоже скучаю по родителям. Все будет хорошо, — пылко прошептала на ухо и сбежала, неловко скрывшись за дверью.

* * *

«Мне надо найти Цитрино,» — эта мысль билась в кудрявой голове, все никак не давала покоя, отвлекая от Зельелогии. Как ей и обещали, со следующего дня у неё начались занятия и прошла уже неделя. Блум, как прирожденный лидер, стремительно набирала подруг, и только Идрис отстраненно наблюдала за школьной жизнью, еле успевая защитить все свои платки и длинные юбки от нападок Стеллы.

«У тебя же модельная фигура! Это преступление скрывать такую красоту!» — заявляла фея Солнца, в стремлении облачить в какой-нибудь очередной минималистичный кошмар, чтобы явить миру все её худые плечи, острые колени и рёбра.

Профессор Палладиум выглядел как самый настоящий толкиеновский эльф. Волосы жидким золотом спускались на плечи. Когда Блум показала иллюстрации из «Сильмариллиона», то Идрис оставалось только согласиться. Идеальный. Все ученицы млели и таяли под его взглядом, а она так истекала слюнями только в столовой при виде еды. Когда-нибудь она станет такой же