Блэйд Хок - Дар Крома

— За твое здоровье Нинус

— И за твое Мэглир.

Писец и палач выпили.

— Ну, так Лось потом еще и прожил почти целую луну, продолжал Нинус, ковыряясь в зубах, — короче я от него куски отрезал и варил, здесь же, а потом кормил своим же мясом. Тут у меня придворный маг все время сидел — следил, чтоб не помер раньше времени Лось-то. Зато в ту луну у меня все раскалывались! Клянусь Нергалом, даже ни одной душе в задницу раскаленную добела кочергу не ставил. Как посмотрят, что с несговорчивыми происходит, как сами себя съедают, так и ломаются. Я потом уже Ситису предлагал, давай в начале месяца какого-нибудь бродягу так обработаем, все равно вон их, сколько на рудниках, да каменоломнях кайлом машет, и будем для наглядности показывать. Обещал подумать. Ладно, хорош об этом. Кто тебе, свиное рыло, сказал напасть на послов и сколько заплатил?

— Да ничего он не заплатил! — слезы текли по грязным щекам Коплатого.

— Так ты, поросячий выкидыш, хочешь сказать, что вы это «забесплатно» подрядились сделать? Ты думаешь я в это поверю? Нинус засмеялся.

— Орфус Брол сказал! — не выдержал грабитель.

— Уже лучше, кто такой?

— Принц Вендии, — решив рассказывать до конца правду Коплатый.

— Ты не смотри что я палач, я шутку очень ценю. Вот полгода назад Ариман сбежал из клетки, прутья тонкие были, разогнул и побежал, куда глаза глядят. Вот они его и привели в спальню к казначею, тот и обделал от страха всю свою необъятную кровать, да и шелковый балдахин тоже. Я бы на месте Аримана лучше бы королеву навестил, у нее мясо должно быть понежнее. Ну да кто этих гулей знает, может, ему мужики больше нравятся? Я это к чему? Не время шутить, Коплатый, время рассказывать, при чем тут Вендия? Как выглядел этот «принц»?

По мере описания Нинусу вспомнился один из посетителей недавнего кабака. Да и браслет такой же, в виде свернувшегося варана. Очень интересно. Выходит этот «вендиец» тут же попытался сократить ряды соискателей дара северного бога… очень неплохо, надо отдать должное.

— Ну, Коплатый, молодец, я горжусь тобой. Были бы все такие откровенные. Ты это…готовься. Как подлого заговорщика мы тебя сейчас повесим.

— За что же меня вешать?

— За голову, я так думаю, — улыбнулся Нинус. Вот если бы ты был дворянин, то отрубил бы я тебе голову со всеми церемониями на главной площади города. А поскольку ты — никчемное существо, то мы тебя будем вешать прямо счас.

— Господин Нинус, а может утром?

— Зачем тянуть? Вдруг ты от страха помрешь, а мне потом знаешь, сколько пергаментов исписывать? К тому же я спешу.

— Господин Нинус…

— Все по лучшему классу сделаю, не переживай. Даже не почувствуешь.

— Правда?

— Нет, конечно. Это я всем такое говорю.

Закончив немудреные приготовления Нинус поправив веревку на голове незадачливого грабителя.

— Желаешь что-нибудь сказать на последок?

— Я не виновен, я не знал!

— Коплатый, к тебе какая-то баба пришла! — ткнул пальцем Нинус за спину грабителя.

Тот только начал оборачиваться, как палач выбил из под него табурет.

— Точно, это Смерть за тобой пришла! — от хохота у Нинуса снова потекли слезы.

Коплатый захрипел, тело несколько раз судорожно дернулось, раскачивая веревку, и тут же обмякло. К ароматам пыточной камеры добавился стойкий запах дерьма. Выждав пяток минут Нинус отвязал веревку и, поминая Сэта дотащил тело до клетки с гулем.

— Против ночной кормежки не возражаешь? — и подтолкнул тело обломком алебарды к клетке.

Гуль уцепился когтями за тело человека и принялся шумно пожирать еще теплую плоть.

— Мэглир, завтра вечером стигийцы обещали заглянуть, за грибочками, с них сотня монет. Все что вышибешь сверху — твое. Аримана кормить я Бруме поручил, но ты послеживай за ним, мало ли что.

Спустя полчаса Нинус поднялся в комнату при тюрьме.

«Так, посмотрим, что нам в Киммерии пригодится… Доспехи сойдут и эти, мой старый добрый топор, лук тоже пригодится…». Собрав пожитки, Нинус посмотрел в отражение полированного щита. На него смотрел немедиец лет сорока, в доспехах. Отсалютовав отражению топором, Нинус вышел из казарм Каземата.

Глава VI

На следующий день после событий в «Червленом щите» Сомниум распрощался со стигийцами и направился на ближайший базар, вспоминая приведший его в столицу Немедии путь.

Два месяца назад он был отправлен гонцом в Немедию из Гипербореи. Дорога на некоторое время развлекла Сомниума, после службы в гвардии короля Гипербореи он день отдыха воспринимал как счастье, а тут несколько месяцев… Потом, правда путь до смерти надоел, как и жалкие людишки, встреченные им по дороге.

Как и положено сразу же в день прибытия в Бельверус он наведался в Храм Сэта, бритоголовые жрецы его уже ждали и отвели ему для отдыха комнату при храме. Обстановка немного необычная после заснеженных цитаделей Севера — циновки, благовония, шандалы в форме кобр, но приемлемо. А если принять во внимание частые визиты юной послушницы Мины, так вообще о Храме Сэта сложилось исключительно хорошее мнение.

За то недолгое время, что он провел в столице Немедии он начал чувствовать, как ему не хватает заснеженных равнин и злого ветра, тусклого солнца и запаха застывающей на морозе крови врага. Здесь же было слишком много людей и слишком мало свободного места. Любому гиперборею нужен был как воздух свободный горизонт, не закрытый ничем, кроме едва видных в ясную морозную погоду северо-восточных гор.

Отдыхая от дороги, гиперборей перепробовал почти всю стигийскую кухню и местные запасы вина. Случайно зайдя в один из кабаков, он и стал невольным участником схватки. И его размышления не были долгими, кто как не он достоин этого Дара?! С ним он вернет былое могущество своей стране и станет поистине непобедимым…

Оторвавшись от мыслей гиперборей обнаружил себя у въезда в ярмарочную площадь

В мясной лавке он стал обладателем двадцати фунтов оленины и дюжины огромных туранских лепешек. А, высмотрев вывеску, украшенную латной перчаткой направился прямо к лавке оружейника. По пути в Бельверус Сомниум израсходовал все стрелы, и теперь требовалось срочно пополнить их запас. Оказавшись в помещении, Сомниум с интересом огляделся. Ну, в общем-то, все обычно: на стенах развешены доспехи сомнительного качества, кольчуги, жилеты с приклепанными металлическими пластинами, а на узких столах — иззубренные мечи и топоры, деревянные щиты в выщерблинах, старые почерневшие луки. Наемники, уходившие на покой, частенько продавали ненужные ныне доспехи и оружие. Вот, по всей видимости, это как раз такое место.