Джеффри Лорд - Осень Ричарда Блейда

В спину ударило что-то жесткое, острое, раздирающее кожу; Блейд резко нырнул, уходя в сторону. Извернулся, оттолкнувшись ногами от дна, и что были мочи поплыл прочь. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

Но замершие возле домов люди видели, как пасть лапача захлопнулась, а потом внезапно что-то гулко лопнуло, треснуло, грянуло — и на месте головы монстра взлетел окутанный паром кровавый фонтан — вода пополам с ошметками плоти и осколками костей. Верхнюю челюсть снесло начисто, череп разворотило, глаза испарились; вода вокруг моментально сделалась алой.

Хрип, бульканье, глухой клекот; хвост в предсмертной агонии еще бьет во все стороны, трещат столбы и сваи — но, привлеченные запахом крови, к месту схватки уже спешат любители легкой поживы, пожиратели падали всех мастей и калибров…

Блейд вынырнул, едва переводя дух. Чутье не обмануло его — он оказался в нескольких футах от галереи. Оттуда уже тянулись руки; странника в один миг втянули наверх.

А там, где еще билось изуродованное тело лапача, разыгрывалась новая драма. В открытые ворота врывались целые легионы тварей помельче, вооруженные клыками, резцами, клешнями, когтями, костяными пилами и прочими смертоубийственными орудиями. Забыв о страхе, они полками и дивизиями, в сомкнутом строю кидались на гибнущего титана. Черные извивающиеся тела, алые клочья терзаемой плоти лапача, брызжущая из жил кровь чудовища — и жуткий хруст раздираемого мяса. Драки завязались и среди этих пожирателей — более крупные расправлялись с более мелкими. Сипение, хрипы, взвизгивания, чавканье… Невозможно было описать воцарившуюся какофонию.

Люди вокруг Блейда не шевелились, и сам он забыл обо всем, не замечая, что из раны на бедре обильно сочится кровь. Там, в воде, смерть боролась со смертью, и от этого зрелища не мог оторваться никто. Первобытная жестокость, безжалостность этой схватки потрясали; здесь никто не ведал о пощаде.

Смерть лапача оказалась мучительной и долгой. Могучее тело как будто было способно постоять за себя и без головы; из воды вздымались страшные передние лапы, нанося удары прямо по открытой ране и обращая в кровавое месиво пирующих трупоедов. Но на останки неудачников тотчас набрасывались свежие дружины хищников, а места раздавленных занимали новые…

Однако мало-помалу лапач все же слабел. Движения его становились все медленнее и медленнее, он уже не плющил пирующих тварей, а лишь сбрасывал их в воду, и, наконец, раз погрузившись, огромные лапы исчезли окончательно.

Туша монстра накренилась, словно получивший смертельную пробоину корабль, он начал медленно погружаться в глубину. Очевидно, желудок и кишечник чудовища заполнила вода, потянувшая труп на дно.

Кто-то рядом с Блейдом тяжело вздохнул, и странник тотчас вернулся к реальности. Тамар! Что с ней?! Увы, сейчас об этом он мог лишь гадать — появиться в воде было бы чистым самоубийством. Туша лапача и лакомый запах крови влекли сюда все новые и новые сонмы любителей свежатинки, которые не отказались бы и от блюда под названием «Ричард Блейд в собственном соку»…

Бедро вспыхнуло жгучей болью. Невольно закусив губу, странник поднял глаза на окружающих. Все смотрели на него с суеверным ужасом; несомненно, он должен был казаться им сейчас почти что богом — пришелец, повелевающий огнем и громом, одним мановением руки прикончивший страшного зверя, от которого не было спасения уже столько лет!

Однако это молчаливое обожание Блейда сейчас не устраивало. Нужно было промыть рану и наложить повязку; он уже хотел прикрикнуть на болотников, когда совсем рядом раздался тяжелый топот и перед ним появился Бротгар собственной персоной.

— А ну, что встали?! — загремел он, бешено вращая глазами. — Чего встали, лопоухие?! Тащите холст! Ты, Тана, — его палец ткнул в стоявшую с края женщину, — быстро за мазями!..

В несколько секунд наведя порядок, Бротгар навалился на Блейда, точно медведь, торопясь перетянуть бедро странника жгутом повыше раны.

— Сейчас, сейчас… — бормотал предводитель болотного народа — Сейчас я тебе перевяжу… ты держись, Ричард… держись…

— Где… Тамар? — превозмогая боль, выдавил из себя Блейд.

— Цела и невредима… не волнуйся, целехонька… Сейчас, чуть в себя придет и прибежит… она меня сюда и погнала, она одна заметила, куда ты поплыл… а то эти остолопы так бы на тебя и пялились…

Тут наконец подоспели и женщины с чистыми тряпицами, мазями, травами и прочим целебным припасом. Бротгар осторожно помог страннику устроиться поудобнее, пока рану промывали чем-то жгучим, накладывали какие-то распаренные листья и туго перетягивали чистой холстиной. Подоспели и мужчины с носилками; Блейда перенесли в дом вождя. Только теперь страшная тишина, властвовавшая в деревне, внезапно оказалась сметенной хриплыми ликующими криками. Болотный народ торжествовал победу!

Людей словно бы прорвало. Они вопили, орали, размахивали руками, пускались в пляс прямо на шатких мостках и галереях; откуда-то из кладовых появились тщательно приберегаемые запасы хмельного; кто-то начал песню, ее тотчас подхватили; один за другим вспыхивали все новые и новые факелы. Растолкав окруживших ложе странника целителей, на колени перед Блейдом бросилась молоденькая женщина, почти девочка, в молитвенном экстазе протягивая ему ребенка.

— Ты, ты… о великий, ты спас его… спас мою крошку… — жребий пал на нас… мне пришлось бы отдать его… если бы… если бы… — не выдержав, она залилась слезами.

— Успокойся, девочка, — хотя бедро болело невыносимо, Блейд нашел в себе силы протянуть руку и погладить женщину по голове. — Все… хорошо. Лапач… он больше не придет… А теперь утри слезы, а то твои глазки покраснеют и твой парень будет недоволен, — он еще пытался шутить. Несмотря на боль, где-то в душе разливалась странная, удивительная теплота, осознание того, что его недаром забросило в мир Гартанга.

— Имя… о великий, молю тебя о милости… имя…

В голове шумело все сильнее и сильнее. Блейд с трудом понимал, что от него хотят; невольно он бросил взгляд на Бротгара.

— Она просит тебя дать имя ее ребенку, — бородатый вождь склонился к самому уху странника. — Я знаю, что у нее в голове… назвать малыша твоим именем…

— Хорошо, — Блейд с усилием кивнул. — Нарекаю младенца Ричардом… и пусть удача и ваши боги будут благосклонны к нему…

— Интересно, а как ты захочешь назвать наше дитя? — вдруг шепнул ему на ухо знакомый вкрадчивый голос. На горящий лоб странника легла небольшая крепкая ручка Тамар.

Бротгар уже теснил всех остальных к дверям.