Гений Медицины. Том 4 - Игорь Алмазов

— Но он же не провалился, — удивлённо ответила Мария Михайловна. — Вы чего?

— Меня попросили сказать мнение — я сказал, — Кобылин с трудом держал себя в руках. — Я тоже рад, что у нас высшие оценки. Когда там второй этап?

— Пока неизвестно, ещё ведь далеко не все клиники даже первый этап прошли, — ответил главврач. — Что ж, давайте перейдём к другим вопросам…

После планёрки Кобылин заперся у себя в кабинете. Этот Боткин решительно всё портит! Такой хороший план с Валерой был, а он словно почувствовал!

Хмм… А что, если кто-то из конкурентов подаст анонимную жалобу в министерство здравоохранения? Скажет, что были нарушения. Что пациента подготовили заранее, документы подделали…

Министерство будет обязано провести проверку. И даже если ничего не найдут — осадок останется. И репутация пострадает.

Должно сработать. Кроме того, есть и человек в Министерстве, который поможет это устроить. И Кобылин поспеши набрать номер своего друга, Дмитрия Александровича.

* * *

На утренней планёрке Зубов был в очень приподнятом настроении.

— Высший балл, нам поставили высший балл, — чуть не танцевал он. А потом и правда закружил по комнате вместе с Леной. — Это прекрасно!

— Что тут за шум? — в ординаторской появилась голова Терентьева. — Мишутка совсем с ума сошёл?

— Старая клизма, сегодня даже ты не испортишь мне настроения, — нараспев ответил наставник. — Нам поставили высший балл! Юху!

Давно я не видел Михаила Анатольевича таким счастливым. Наверное с того момента, как я смог вернуть его в клинику после случая с Козловым.

Хотя по идее, это было не так уж и давно.

— Сегодня даже глупость моих интернов не испортит мне настроения, — добавил Зубов. — Шуклин, дайте я вас вообще обниму!

— Не надо, Михаил Анатольевич, — испугался Павел, и отпрыгнул подальше. — Я как-нибудь переживу!

Странно, что Шуклин больше не пытается меня подставить. Почему он-то не использует возможности, которые даёт этот конкурс? Отчаялся совсем?

— Я обниму, Мишутка, — трогательно заявил Терентьев.

— А тут уже я обойдусь. Что ж, все по рабочим местам, и работайте, крошки, — заключил Михаил Анатольевич.

Он раздал несколько заданий, и все разошлись по отделению. Меня Михаил Анатольевич задержал.

— Константин, ещё раз хочу сказать вам спасибо, — заявил он. — Ваше выступление сыграло ключевую роль! Именно благодаря вам мы и получили этот высокий балл!

— Приятно слышать, — кивнул я.

И это наставник ещё не знает, сколько диверсий я предотвратил. Я не видел смысла ему рассказывать, только зря волновать. Тем более, что доказательств у меня по-прежнему не было.

Я вышел из ординаторской, но добраться до пациентов сразу мне как обычно не дали. Первым меня поймал Никита.

— Кость, я хотел поговорить, — уставившись в пол, заявил он. — В общем, я вёл себя как последний идиот. Не знаю, о чём я думал, и зачем заставил Маргариту… Я правда думал, что это поможет!

— Тебе лучше извиниться перед ней, — заметил я. — Потому что это её здоровье ты поставил под угрозу.

Мои слова звучали жёстко, но я считал это справедливым. Это действительно Никита решил наплевать на мой план, и потащить свою женщину непонятно куда. Понятное дело, что она решила послушаться его.

И в итоге, течение болезни усугубилось. Повезло, что я продумал новый план. Но он требует теперь куда больше сил, чем планировалось изначально.

— Я перед ней извинился, — заверил Никита. — Правда был не прав. Но отдельно хочу извиниться перед тобой. Я знаю, что принёс тебе новые трудности. И очень надеюсь, что ты всё равно сможешь ей помочь.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — обнадёживать его я пока что не стал. — Зайду к ней после своих пациентов. А теперь мне пора работать.

Натянутость в отношениях у нас ещё осталась, потому что так просто простить его поступок я не мог. Он мне не на ногу случайно наступил, а поставил под угрозу жизнь моей пациентки и своей девушки! Я понимаю, что у него были свои причины. Но это его не оправдывало.

Я отошёл от Никиты, и следующим, кто как бы невзначай тёрся недалеко от ординаторской, на самом деле ожидая меня, оказалась Лена.

— Привет, — смущённо произнесла она, подходя ко мне.

Мы только что виделись в ординаторской на планёрке. Но это был просто неловкий способ начать разговор.

— Привет, — улыбнулся я. — Как ты?

Уже привык, что Лена — это постоянный источник проблем. Я помогал ей по своей воле, но иногда это всё-таки утомляло.

Просто не в моих правилах оставлять женщину в беде.

— У меня новости, — потупила она взгляд. — Мы с тобой больше не сможем видеться.

Неожиданное заявление.

— Что случилось? — поинтересовался я. — Отец всё-таки убедил тебя перейти к нему на отделение? Или убедил выйти замуж?

— Вовсе нет, — улыбнулась она. — Хотя он тоже хотел с тобой поговорить, просил передать, чтобы ты к нему заглянул. Но я о другом говорю. Я нашла, чем хочу заниматься.

Лена много мне говорила на наших прогулках, что терапия — это совсем не её область. И что она мечтает заниматься чем-то другим, только не могла определиться, чем именно.

— И чем же? — спросил я.

— Я хочу стать репродуктологом, — заявила Тарасова. — Помогать женщинам с беременность. Такой аспект довольно редкий, и его сложно получить. Но я твёрдо решила, что займусь именно этим.

Почему-то я с самого начала был уверен, что Лена выберет подобную область. Предчувствие было такое.

Но было одно но…

— У нас в клинике, несмотря на всю обширность её отделений, нет такого, — заметил я.

— Поэтому я перевожусь в другую интернатуру, — кивнула Лена. — Я уже нашла клинику, где меня примут в интернатуру по гинекологии. И потом, постепенно, я приду к своей цели. И отец дал мне своё разрешение.

— Тогда я рад за тебя, — искренне улыбнулся я. — Надеюсь, что у тебя всё получится.

Я говорил искренне. Впервые видел, что девушка сама приняла какое-то решение, и была готова его отстаивать. До этого постоянно она не могла решить ни одну проблему. Не могла поставить на место отца, не могла разобраться в себе.

— Я хотела сказать тебе спасибо, — покраснела Лена. — Это всё только благодаря тебе. Ты столько раз мне помогал! И только поэтому я смогла найти, чем хочу заниматься. Спасибо.

— Ты сделала это сама, — усмехнулся я. — Когда ты переводишься?

— Сегодня последний день. Только я не хочу делать никаких шумных проводов, — поспешно заявила она. — Я не самый общительный человек, так что ни то чтобы сдружилась тут со всеми. Уйду тихо. Зубов уже знает.

— Тогда удачи тебе на новом месте, — искренне