Хаос с доставкой. Для профи - Аннетт Мари

его лицо. Глаза у него были темно-багровые, зрачки сильно расширены – слишком сильно для ярко освещенной ванной.

– Зуилас, у демонов бывает сотрясение мозга?

– Я не знаю такого слова.

Я подтолкнула его к ванне.

– Ложись под горячую воду. Тебе нужно набраться сил.

Он пробурчал что-то бессвязное – кажется, не по-английски – и шагнул в ванну. Вода сделалась красной от крови, рисовавшей в ней жуткие узоры. Зуилас долго стоял под струей, потом сел, сложил руки крест-накрест на согнутых коленях и уперся в них лбом. Волосы у него сразу намокли.

Я вымыла руки, затем достала контактные линзы и бутылочку с раствором. В голове пульсировала боль. Вставив линзы, я сунула пластиковый футляр и пузырек с раствором в сумку для туалетных принадлежностей, чтобы захватить потом с собой на конспиративную квартиру.

Перед зеркалом я приподняла двумя пальцами прядь своих окровавленных волос. Не разгуливать же в таком виде по улицам Ванкувера! Я раздумывала, не вымыть ли голову прямо над раковиной, но она была слишком маленькая. Времени терять было нельзя, а самый быстрый способ привести себя в порядок – это душ.

Сердце у меня забилось сильнее, когда я сбросила куртку и положила ее на шкафчик. За ней последовал свитер. Я сбросила туфли, а следом стянула и носки.

Я долго стояла, держась за пояс джинсов. Лица Зуиласа было не видно: он все еще сидел, уткнувшись в согнутые руки. Сглотнув, я расстегнула пуговицу, затем молнию и спустила джинсы.

Зуилас поднял голову. Его плохо сфокусированный взгляд метнулся ко мне.

С пылающими щеками я выбралась из джинсов.

– Мне тоже нужно в душ, а мыться по очереди нет времени.

Он медленно моргнул. Если бы не удар по голове, его реакция, подозреваю, была бы другой.

Я стянула с себя майку, вздрогнула, когда горячий пар коснулся голой кожи. Спортивный бюстгальтер и трусы остались на мне. Просто переодену их потом, после душа.

Темные глаза с багровым оттенком смотрели, как я подхожу к ванне. Я потрогала воду, зашипела, потому что она оказалась обжигающе горячей, и покрутила краны, пока температура не стала терпимой. Затем стиснула зубы и шагнула в ванну перед Зуиласом.

Вода полилась мне на спину, и я запустила руки в волосы, намереваясь поскорее отмыть кровь, но едва я дотронулась до кожи головы, как череп пронзила нестерпимая боль. Я охнула, втянув в себя воздух пополам с водой. Сотрясаясь от безудержного кашля, зашаталась и потеряла равновесие, споткнувшись о ноги Зуиласа.

Я рухнула вперед, вытянув руки, и резко затормозила, отчего голову снова прошило болью.

Мои руки лежали на плечах Зуиласа. Его ладони придерживали меня за бедра, его пальцы лежали на моей голой коже – чуть повыше и чуть пониже тонкой полоски трусов.

С бешено колотящимся сердцем я смотрела в его перевернутое лицо, затем поспешно оттолкнулась от его плеч, встала потверже, чтобы не упасть, а затем опустилась на колени на дно ванны. Осторожно запустила пальцы в волосы и начала смывать кровь.

Зуилас молчал, а его взгляд бегал по мне. Вниз, до коленей. Опять вверх. Задержался в районе живота. Поднялся повыше, разглядывая лифчик.

Лицо у меня горело, но я никак не могла собраться с мыслями и сказать ему, чтобы перестал пялиться. Я осторожно, хоть и торопливо, промыла волосы – без шампуня, чтобы мыльная пена не попала в рану – и вылезла из ванны. Голова болела до тошноты. Я схватила полотенце, завернулась в него, забрала свои вещи со шкафчика и выскользнула за дверь.

Я не оглядывалась, но чувствовала, что Зуилас следит за каждым моим движением.

Я нырнула в свою комнату, закрыла дверь и сняла промокшее белье. Пока я стягивала трусы, липнущие к мокрым ногам, в голову лезли всякие глупости. Например – видел ли когда-нибудь Зуилас меня настолько неодетой раньше, и кажется ли ему мягкое, белое человеческое тело привлекательнее тела payashē.

Усилием воли выбросив эти мысли из головы, я вытерлась и открыла шкаф. Плотные джинсы, рубашка с длинными рукавами, свитер с капюшоном, теплые носки. Я быстро оделась и достала из шкафа свой чемодан на колесиках. От одного его вида грудь сжало тревогой.

Мне вспомнилось, как я собирала его в ночь перед тем, как навсегда покинуть дом своего детства. Вспомнилась жизнь в доме дяди Джека, где я всегда чувствовала себя несчастной и нежеланной. Вспомнилось, как этот чемодан подпрыгивал у меня за спиной, когда мы с Амалией бежали от Тахеша – одни по темному городу.

Выбрав любимые книги, я уложила их на дно, затем сняла с вешалок одежду и затолкала сверху. Бросила туда же сумку с туалетными принадлежностями. Отобрала еще кое-какие мелочи из спальни. Заглянула в гостиную, чтобы захватить альбом Зуиласа.

Я уложила его вместе с другими ценными вещами, затем вытащила из-под кровати самое главное – металлический ящик, – прошептала заклинание и открыла крышку.

Гримуар семьи Атанас покоился в гнездышке из коричневой бумаги, а на нем лежал амулет В’альир. Я захлопнула крышку и втиснула ящик в чемодан, возле альбома.

Когда я уже застегивала чемодан, звук бегущей воды оборвался лязгом крана. Мгновение спустя дверь моей спальни открылась, и вошел Зуилас с лиловым полотенцем на голове, вытирая волосы. Ноги у него заплетались. Он подошел к моей кровати, отбросил полотенце и сел на ковер.

Багровая магия засветилась в его руках и ногах, и я отодвинулась подальше вместе с чемоданом. Засветился круг демонической исцеляющей магии, но он не был таким четким, как обычно: дрожал и расплывался в воздухе.

Зуилас тяжело вздохнул, прищурил глаза, пытаясь сфокусировать их, несмотря на сотрясение мозга – или что там у демонов бывает.

Я затаила дыхание. Он постепенно, методично сконцентрировал свою магию и лег на спину. Магия вспыхнула, побежала по его телу, и он весь выгнулся от боли, когда его раны сначала вспыхнули багровым светом, а потом стали затягиваться и исчезать.

Зуилас сел на пол, тяжело дыша, приоткрыл глаза. Не ярко-багровые, а тусклые, цвета тлеющих углей. Магия все еще действовала слабовато.

Он щелкнул пальцами, подзывая меня.

– Vayanin.

Я подошла и села напротив. Он взял мою голову в ладони. Прохладная магия прошла сквозь меня, и я, повинуясь его рукам, вытянулась на спине и закрыла глаза.

Магия была то прохладной, то теплой: по телу пробегали волны разной температуры. Прикосновения Зуиласа были мягкими. С помощью редкого искусства, перенятого у какого-то неизвестного мастера, он устранял повреждения, нанесенные моему хрупкому человеческому телу.

Слишком хрупкому.

Мрачные мысли с оттенком страха отзывались у