Пираты Венеры - Эдгар Райс Берроуз

деревянной жизни. Видимо, у нее на родине никогда не боролись с тенью, хватало живых противников. Барышня поймала мой взгляд и улыбку, увидела, как красиво взметнулись волной мои золотистые, до плеч отросшие волосы. В глазах у нее мелькнул отнюдь не деревянный испуг, и она сразу же убежала. Почему?

Бросив занятия, я в недоумении медленно побрел к себе.

В этот раз мне удалось ее хорошо разглядеть, заглянуть ей в глаза. Она не была так красива, как я предположил раньше, видя ее только мельком. Но она показалась мне вроде солнца, прекрасной! Она затмила собою, перечеркнула всю предыдущую жизнь. Только вот почему убежала?

Может быть, она просто смутилась из-за того, что я застал ее подглядывающей за мной?

Человеческая натура в какой-то степени везде одинакова. И здесь, в двадцати шести миллионах миль от Земли, живут люди, похожие на нас, и им тоже присуще любопытство, и они так же убегают, когда вы замечаете их порыв. Интересно, похожа ли она на земных женщин в остальных отношениях? Но нет, ее необыкновенная красота не позволяла даже подумать о том, что она может походить на кого-то — на земле или на небе. Сколько ей лет? А вдруг тоже семьсот?

Дома я принял ванну и сменил белье.

Взглянул на себя в зеркало, висевшее в ванной, и вдруг понял, почему она могла испугаться — из-за бороды, черт возьми! Мне уже почти месяц не удавалось толково побриться. Я мог напугать любого не видевшего никогда этих колечек из рыжеватого волоса, растущих не с того конца головы, с которого росли у остальных.

Как только вернулся Данус, я спросил у него, нельзя ли придумать что-нибудь с бритьем. Местные избегали бритья. Данус тут же принес из другой комнаты бутылочку с каким-то снадобьем.

— Надо втереть это средство в корни волос на лице, — проинструктировал он меня. — Только смотри, чтобы оно не попало на брови, ресницы или волосы на голове. Пропадешь весь.

Я прошел в ванную комнату и открыл пузырек. Его содержимое по виду напоминало вазелин и омерзительно пахло. Я сделал все так, как сказал Данус, и моей бороды не стало за пять минут. Кожа на лице сделалась гладкой, как молочко.

— Ты очень похорошел, — заметил он, когда я вернулся в комнату. — В твоем фантастическом мире у всех на лице растут волосы?

— Почти у всех, — ответил я. — Но в моей стране принято бриться.

— И вы терпите таких женщин? — удивился он. — На амторианца женщина с бородой произвела бы отталкивающее впечатление.

— У наших женщин волосы на лице не растут, — успокоил я его.

— Откуда такая избирательность? Что за странный мир!

— А откуда у вас это средство, — не остался в долгу я, — если у мужчин на Амторе бороды не растут? — спросил я.

— Оно создано специально. Для хирургических операций. Когда на черепе необходимо удалить растительность. Это средство удобнее, чем бритье. Кроме того, после его применения волосы растут медленнее.

— Ну а потом-то они отрастают? — спросил я.

— Да, если пользоваться не часто.

— Насколько «не часто»? — уточнил я.

— После шестидневного применения волосы больше не вырастут. В старой Вепайе было принято мазать им головы рецидивистов. При встрече с лысым человеком каждый знал, кто перед ним и что от него можно ожидать.

— А в моей стране говорят, что лысый мужчина только тем и страшен, что может не спросясь умыкнуть у тебя девушку. И что вообще лысые — самые умные. Что волосы выпадают при избытке мозгов. Скажи, Данус, что это, кстати, за барышня гуляет в саду справа от нашей веранды?

— Тебе ее видеть не положено, — мертвенным тоном ответил мой доктор. — Я бы на твоем месте даже не упоминал о том, что ты ее лицезрел. Поберегся бы от неприятностей. Она тебя, полагаю, не видела?

— Видела, — сообщил я с гордостью.

— И что она сделала? — спросил Данус сурово.

— Сегодня убежала. Мне даже показалось, что она испугалась чего-то.

— Держись-ка ты от этого места подальше, — посоветовал он.

— Но почему?

— Я скажу тебе почему. Ты не подходишь ей по крови.

Ну разумеется.

Бедняга Данус восемнадцать предметных стекол извел со своей сывороткой, и я везде шипел хлопьями. Только это несправедливо! Что-то в его тоне заставило меня прекратить дальнейшие расспросы. Я впервые столкнулся с темной стороной жизни этих людей. Почему мне запрещалось смотреть на свою мечту? Только ли потому, что я не подходил ни к одной из их восемнадцати групп? Я уже смотрел на местных девушек, и они воспринимали мой интерес вполне благосклонно, лезли щупать пульс, интересовались отдельными костями, заглядывали в глаза при разном освещении. Действовал ли этот запрет только в отношении моей соседки или и каких-то других женщин тоже касался?

«А уж не жрица ли она какая-нибудь?» — подумал я, но отбросил эту мысль. По-моему, на Амторе не знали, что такое религия. Во всяком случае, беседуя с Данусом, мне не доводилось слышать ничего подобного. Он сказал что-то мельком лишь про Богиню Огня, живущую где-то за четырьмя великими равнинами, назвав ее «больше чем женщина».

Может, она продуцировала тот огонь, который, по легендам, вился со всех сторон вокруг планеты? Но божественного в том было мало. Какая-нибудь фокусница. Я пытался ему рассказать о некоторых наших религиозных верованиях, но он просто не мог понять, о чем идет речь. Это для него было так же непостижимо, как и представить космическое пространство.

Увидев мечту однажды, страстно желаешь встретиться с нею вновь. После того как мне это запретили, мое желание видеть ее красоту, говорить с нею как с женщиной стало в сто раз больше, чем раньше.

Знаете, во что превращается Карсон Нейпир, когда ему что-нибудь запрещают? О, уверяю вас, это незабываемое зрелище. Картина маслом. Я Данусу никаких обещаний не давал, так как был уверен, что выполнять их не стану.

А гостеприимство джонга начинало тяготить меня, так как уже больше походило на заключение. Даже добрый надзиратель и мягкий тюремный режим не в состоянии заменить мне свободы. Хотя, с другой стороны, куда мне идти? Чего искать? Искал я всегда одного — зачем-нибудь жить, ради какого-нибудь настоящего дела. Я спрашивал Дануса, каков мой статус, как они намерены поступать со мной дальше, что мне надлежит делать, надо же что-нибудь делать, ведь не паразит я какой-нибудь, — но отвечал Данус уклончиво.

По его словам, я являлся гостем джонга Минтэпа и этим на ближайшее время должен будет исчерпываться смысл моей жизни. Я должен жить для того, оказывается, чтобы король Вепайи знал, что у него