Дункан Мак-Грегор - Три времени Сета

Между тем Красивый Зюк продолжал:

— Не стоит ссориться из-за таких пустяков, — тут он слегка усмехнулся, — когда впереди нас ждут большие дела. Тино, ты хорошо подумал?

— Не отдам, — отрезал старый проныра, тем не менее бледнея.

— Ты неблагодарен, — еще тише и мягче проговорил Деб, но лоб Тино мгновенно взмок, и он начал судорожно вытирать его рукавом драной куртки. — Ты неблагодарен и упрям… Ты забыл, кто купил тебе сей прекрасный галеон, кто вот уже без малого пятнадцать лет кормит тебя, поит… Послушай, друг мой, тебе никогда не предсказывали будущее?

Старик отрицательно замотал головой.

— Какое досадное упущение… Но я попытаюсь помочь тебе в этом. Затейливое переплетение морщин на твоих дряблых щеках говорит мне о том, что… Ах, как жаль, Тино… Ты скоро уйдешь на Серые Равнины… Но сначала тебе отрежут одно ухо, потом второе, потом нос… А потом тебя швырнут в море с камнем на шее… Ужасная смерть… Не правда ли, дети? — Красивый Зюк обернулся к близнецам, даря их ласковой улыбкой.

Гана и Мисаил угрюмо кивнули, неловко при этом поклонившись. Тино же от страха был почти на пороге Серых Равнин: не просто бледный, но синий, он не мигая таращился на хозяина будто кролик на змею и хватал ртом воздух. Конан решил, что Дебу не придется выполнять свои угрозы — старик и так вот-вот помрет.

— Впрочем, никогда нельзя терять надежды… Отдай мне овцу, Тино… Отдай сам, и я подарю тебе другое будущее.

— Я заплатил за нее Свилио целое состояние! — вдруг сипло заверещал старик. — А ты хочешь, чтоб я уступил ее тебе просто так!

— Хочу, — невозмутимо кивнул Красивый Зюк. — Ох, как хочу, мой друг.

— Не-е-е-ет!

От пронзительного визга Тино даже у Конана заложило уши, а близнецов и вовсе передернуло. И тут голос подал Веселый Габлио.

— Пфу! — позевывая, сказал он. — Какой же ты глупец, старик… Ты что, только нынче познакомился с Дебом? Ты не знаешь, что он может сделать с тобой? Мне и представить-то сие страшно… И пусть Митра отвернется от меня, если к сумеркам ты сам — слышишь, сам! — не будешь на коленях умолять хозяина взять у тебя эту дерьмовую овцу и еще что-нибудь в придачу…

Здесь киммериец полностью был согласен с вором. Дурень Тино, хоть и трясся сейчас от безмерного ужаса, все никак не мог сообразить, что иного выхода у него нет, что он только напрасно теряет время и испытывает терпение Красивого Зюка. Не ему, немощному полубезумному старцу, тягаться с сильными мира сего…

— Не так уж я страшен, — с милой улыбкой покачал головой Деб. — По сути, в душе я еще дитя. Немного избалованное, немного капризное… Потешь мой каприз, Тино. Отдай овцу.

— У тебя уже есть одна… — предложил последний аргумент старик.

— А мне нужно две, — легко засмеялся Красивый Зюк.

Конан заметил, что смех его и в самом деле был довольно неприятный, но не тембром, а смыслом; казалось, какой-то особенной нотой он затрагивает струну нерва, отчего в мозгу сразу разрывается целый сноп раскаленных искр — так холодное лезвие ножа касается свежей открытой раны. В прежние времена, когда для юного варвара любая усмешка в его сторону принималась за оскорбление, за такой смех он не задумываясь развалил бы весельчаку башку надвое.

— Ну зачем? Зачем тебе две, Деб? — в отчаянии воскликнул Тино, коему явно очень не хотелось расставаться со своим сокровищем.

— Чтобы завладеть всем миром, — с обычной улыбкой ответил Красивый Зюк.

Веселый Габлио поперхнулся вином, закашлялся. Старик был поражен не меньше: всем телом подавшись к хозяину, он начал разглядывать его с таким изумлением, словно узрил диковинного зверя. И только близнецы не проявили никаких чувств, из чего киммериец немедленно заключил, что они прекрасно осведомлены о безумных планах Деба.

— Да, друзья, да! — Шемит поднялся, с превосходством оглядел свою банду. — Когда к двум моим овцам добавится пастушка, я стану властелином мира!

Впервые, пожалуй, Конан уловил в голосе Деба истеричные нотки. Сверху он не мог видеть его глаз, но то, что сейчас они горели лихорадочным блеском, не вызывало никаких сомнений. Бандит и вор оказался обыкновенным сумасшедшим, и, хотя киммериец испытывал к этой категории людей непреодолимое отвращение, все же темной силы Нергалова царства в Красивом Зюке не было, и сие уже облегчало задачу, ибо человек есть человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Как истый варвар, Конан предпочитал схватиться с десятком отличных воинов, чем с одним магом либо демоном, чью черную душу он не мог понять…

— Платье пастушки, — тем временем вещал Деб, расхаживая по трюму, — покрыто древними письменами, кои являются ключом к некой магической формуле. Много лет назад мне в руки попал один интересный пергамент… Не стану рассказывать, друзья, каким образом я им завладел и каким образом узнал, что на нем начертано, а то наш Веселый Габлио снова обвинит меня в жестокосердии… Суть не в этом!

— Подожди-ка, Деб… — очнулся старик. — Какой ключ? Какая магическая формула? Я что-то не понимаю.

— Магическая формула написана стигийским мастером Хатхоном — между нами, я полагаю, что он принадлежал к магам Черного Круга — на овцах! Без них пастушка ничего не стоит — обыкновенная золотая безделушка! Но и овцы без пастушки — дерьмо, да и только. Лишь в том случае, если все три, фигурки собраны вместе, они бесценны!

— Значит, пастушка — ключ, а овцы — магическая формула? — проявил сообразительность Веселый Габлио.

— Верно!

— А при чем тут пергамент, из-за которого ты запытал того человека? — сам того не замечая, толстяк ходил по краю пропасти.

— Я не запытал, — обиделся Красивый Зюк. — Он, кажется, выжил. Впрочем, он был так стар… Даже старше нашего Тино… Все равно на его пути уже мелькали облачка с Серых Равнин…

— О, Митра… — пробормотал старик, опуская глаза.

— Так пергамент-то при чем? — не успокаивался Веселый Габлио.

Деб, однако, пребывал в отличном настроении, а потому склонен был терпеливо отвечать на вопросы настырного вора, вместо того чтобы проявить свой истинный нрав.

— Там написано, как пользоваться ключом к магической формуле и что затем следует делать. Видишь ли, мой жирный друг, если овцы и пастушка попадут в твои руки, ты сможешь на них полюбоваться сколь угодно твоей душе истинного романтика, но хоть всю жизнь положи, а как заставить их действовать — ты не узнаешь. В моем же пергаменте сие указано во всех подробностях…

— Значит, тебе нужна пастушка и еще одна овца, чтобы стать этим… ну, властелином?

— О, Га-аблио… — прикрывая глаза, протянул шемит, якобы вне себя от восхищения. — Недаром, видно, лоб твой отмечен этим странным рогом… Несмотря на отталкивающую внешность, ты весьма проницателен…