Лик Победы - Вера Викторовна Камша

у счастья и у боли одно имя – Барболка. Теперь Пал Карои это знает, но почему?! Почему она, а не он…

– Пал! – Матяш, откуда он здесь? Сам молодой, а волосы вовсе белые. – Пал, что с Барболкой?!

– Умерла.

Она умерла, а он прозрел, когда Барболка на краю пропасти выкрикнула его имя. Прозрел, сквозь горы увидав ее смерть, узнав, что певунья с пасеки была именно такой, какой он видел ее в своих снах. До последней черточки! Старая поляна вернула ему свет и забрала Барболку. Зачем ему свет?

– Нет! – закричал побратим, сжимая кулаки. – Неправда, не верю!

Матяш может не верить. Счастливый, он не видел, как погибает его любовь, а он видел и ничего не мог… Ни остановить, ни прикрыть собой, ни хотя бы умереть вместе с ней.

– Это неправда, – повторял Матяш, – почему она?! Почему не я?

Так ты тоже ее любил, парень? Что ж, значит, и тебе теперь жить лишь половиной сердца.

– Бери лошадей, Мати, надо ехать.

– Дядька Пал, я не Матяш…

Миклош?! Сын Матяша? Конечно…

– Ты похож на отца, только Матяш так и не поседел.

– Поседел. В той битве, когда тебя… Охотники вечные!

Пал обернулся. Миклош стоял и смотрел туда, где еще вчера зеленело могучее дерево. От вековой ели остался один лишь ствол, лишенный ветвей и коры. Заря заливала белую колонну кровью, острая черная тень казалась клинком, рассекшим поляну и их с Миклошем жизни на две неравные половины. С Барболкой и без нее.

Громко и требовательно заплакал ребенок, Миклош бросился к сыну. Не к сыну – у серого валуна заходилась криком крестьянская девчушка. Миклош Мекчеи поднял малыша на руки. Ни одна смерть не станет концом для всего мира. Будут плакать дети, вставать и садиться солнце, ерошить конские гривы ветер, будет скакать по кругу вечная охота. Из весны в осень, из осени в весну.

В синем небе радуга, радуга,

Кони пляшут, радуйся, радуйся.

В синем небе ласточка, ласточка,

Ты целуй меня, целуй ласково…

«Ты целуй меня, целуй ласково»… Черные крылья волос, алые зовущие губы, в глазах летят, смеются золотые искры, и звенят, звенят дальние колокольчики. Барболка! Жизнь…

* * *

«В 331 году умер господарь наш Матяш Медвежьи Плечи, и по воле Создателя стал над нами сын Матяша, доблестный Миклош Белая Ель. В двадцатый день Весенних Молний въехал новый наш господарь на вороном коне в свою столицу, и было с ним множество доблестных витязей, и первым из них следует назвать господаря сакацкого Пала Карои, разбившего по осени безбожных гайифских разбойников к вящей радости своего господаря и всех добрых людей…»

Хроника монастыря Святого Ласло Алатского

Лик победы

Угрозам подчиняются только трусы.

И сдаются трусы. Такие, как вы…

Ответ САЛЬВАДОРА АЛЬЕНДЕ на ультиматум генерала Пиночета

Я хотел бы улыбнуться,

отдохнуть, домой вернуться.

Я хотел бы так немного —

то, что есть почти у всех.

Но что мне просить у Бога,

и бессмыслица, и грех.

ГЕОРГИЙ ИВАНОВ

Часть первая

«Маг»[11]

Мало обладать выдающимися качествами, надо еще уметь ими пользоваться.

ФРАНСУА ДЕ ЛАРОШФУКО

Глава 1

Урготский тракт

Агария. Крион

399 год К.С. 23-й день Весенних Молний —

1-й день Летних Скал

1

Триада! Марсель Валме, не веря собственным глазам, воззрился на выпавшие карты. Закатные твари! Триада, впервые в жизни! Виконт с нежностью взглянул на соперника и твердо сказал:

– Удваиваю!

– Сударь!.. Сударь… Четыре часа!

Марсель с трудом приподнял голову, пытаясь понять, на каком он свете и что за мерзавец к нему пристает.

– Сударь, вставайте… Выезжаем.

Герард! Проклятье… Наследник Валмонов с тоской глянул на окно, за которым нагло сияла толстомордая луна. Ночью приличные люди или играют и пьют, или любят своих дам. На худой конец, спят, а тут! Вставать, одеваться, куда-то ехать…

– Сейчас… – Марсель зевнул и уткнулся в подушку.

– Сударь, не засыпайте… Монсеньор ждет…

Леворукий бы побрал Ворона! И его оруженосца заодно, то есть не оруженосца, а порученца… Вот уж где свила гнездо исполнительность! Поняв, что спать ему больше не придется, виконт сел на кровати. Четыре часа утра! Кошмар!!! Ложиться Марселю случалось и позже, но вставать?! Несчастный потянулся к разбросанной одежде, с тоской глядя, как его мучитель приводит в порядок бритвенный прибор. Чудовище. Старательное малолетнее чудовище…

– Герард, неужели нельзя хоть раз выспаться?

– Но, сударь, – воистину сей молодой человек уморит кого угодно, – ехать днем слишком жарко.

– Ну и ехали бы ночью, – Марселя разобрало желание поворчать, – зато вставали бы как люди.

– Мы же спешим, – напомнил сынок Арамоны и утешил: – Зато с полудня до шести будет привал.

– До полудня дожить надо, – простонал Валме, принимаясь за бритье. А ведь он мог остаться в Олларии, спать в своей постели… Или не в своей, но спать! В столице были цирюльники, портные, карты, вино, дамы, а тут… Десять дней в седле! Рокэ и его головорезы железные, но мальчишка! На дуралея к вечеру смотреть жалко, а терпит. И еще жара эта…

Марсель с отвращением провел рукой по развившимся взлохмаченным волосам и принялся одеваться. Первые два дня он еще старался выглядеть дворянином, но Ворон гнал свой отряд безо всякой жалости, и Валме сдался, прекратив завиваться и сменив приличествующий его положению костюм на кэналлийские тряпки. Правда, выглядел он в них не так уж и плохо, и все равно известному своей изысканностью кавалеру неприлично путешествовать без камзола и с разбойничьей косынкой на голове.

С сожаленьем оглянувшись на покидаемую кровать, виконт спустился в общий зал, где получил свою долю холодного мяса и вчерашнего хлеба. То, что шадди не дождаться, было столь же очевидно, как и то, что вечером не будет вина. Первый изверг Талига заявил, что до Фельпа о выпивке лучше забыть. О выпивке, о женщинах, о сне… Война еще и не думала начинаться, а сколько трудностей!

Когда Валме проглотил то, что называлось завтраком, Ворон был уже в седле. Возле маршала крутились варастийцы и неизбежный Герард. В ответ на пожелание доброго утра Рокэ рассеянно кивнул: он отнюдь не казался сонным, но пускаться в светские разговоры не собирался. Виконт мысленно воззвал к разрубленному Змею, забрался на коня и покинул городок, имя которого тут же забыл.

Копыта монотонно били по пыльной