Дункан Мак-Грегор - Одинокий путник

— Что, Аремия? — справившись с этой трудной работой, участливо спросила Соня (добрый хозяин с досадой расслышал в ее звонком голоске иронию).— Уж не задохнулся ли ты?

— Я? Нисколько! — сипло ответил он и добавил: — Вот еще!

Соня рассмеялась. Рассерженный не на шутку Аремия повернулся, дабы дать юной насмешнице достойный отпор, и вдруг… Глаза его широко раскрылись, рот тоже, а стон, так долго удерживаемый, вырвался наружу и превратился в трубный рев. Еще бы! В своем захолустье он никогда прежде не видал таких красавиц. Высокая, тонкая, гибкая фигурка юной воительницы, облаченная в настоящее женское платье, показалась ему чудом, видением или мороком, только не живой Рыжей Соней. «Кто ты? — пораженно спросил хозяин таверны — вернее, он думал, что спросил, а на деле лишь пошевелил губами и что-то невнятное скрипнул.— Принцесса? Королева? Или сама богиня любви?»

— Вот уж не думала, что ты так падок на женщин,— неодобрительно покачала головой Соня.— Одинокий Путник и виду бы не подал, а ты…

— А что я? — все же нашел в себе силы очнуться Аремия.— Ну и переоделась в женское платье, ну и что? Кстати, давно пора…

Он хотел еще добавить, что надо носить то одеяние, кое соответствует твоему полу, что мир перевернулся бы, если б мужчины вдруг вздумали надеть юбки, что сам он скорее повесился бы, чем согласился хотя б примерить лиф или диадему, но — силы вновь покинули его. Он жалобно посмотрел на красавицу, пытавшуюся пристроить в рукаве платья кинжал, и глубоко вздохнул. Да, нынче Асгалун падет от чар Рыжей Сони. Что ж, это будет только справедливо.

— Я пошла,— сказала девушка, покровительственно похлопав по плечу ошарашенного ее превращением хозяина таверны.— Вернусь к утру.

Деревянные каблучки простучали по полу, и миг спустя Соня растворилась во тьме коридора.

Глава девятая

Выйдя на улицу, Соня остановилась. Если б только она знала, куда мог направить стопы свои Одинокий Путник, она без раздумий и колебаний пошла б за ним следом. Но неисповедим был путь его, а посему девушке оставалось только положиться на судьбу и идти куда глаза глядят. Она посмотрела налево, потом направо, потом опять налево. Один конец улицы освещался яркими фонарями, а другой не освещался вовсе. Соня выбрала свет.

Ночь еще не наступила, а город уже опустел. С треском захлопывались ворота и двери, всадники торопили своих коней, пешеходы ускоряли шаг. Девушка, не обращая никакого внимания на восхищенные взоры редких прохожих, медленно шла в сторону центра. Одинокий Путник вряд ли узнал бы свою подругу в этот момент и в этом великолепном одеянии: гибкий от природы стан ее сейчас оставался недвижимо прям, ножки в изящных башмачках ступали ровными мелкими шагами, руки — в полном соответствии с этикетом — были сцеплены под грудью, а чинное выражение юного чистого лица свидетельствовало о благородном происхождении, строгом воспитании и высоком образовании. Само собой, столь приличной девице нечего было делать на улице одной, в позднее время.

Поэтому, наверное, некий развязный молодой человек, только что вышедший из таверны, подскочил к ней с масляной улыбкою на красных, мокрых от пивной пены губах. «А вот и я, красотка, не меня ли ты ищешь?» — самонадеянно вопросил он, вихляясь перед нею. Девушка не отвечала. «А вот и я!» — снова завопил он, видимо, думая, что у красотки туго со слухом, но не успел выговорить следующее слово, как получил мощный удар в бок, захлебнулся и отлетел к стене. Позже, уже к утру, он очнется и не сможет вспомнить, что с ним произошло, но с этого дня почему-то будет сторониться прекрасных и нежных существ в длинных воздушных платьях и с кротостью во взоре…

Некоторое время спустя Соня заметила, что находится совсем недалеко от улицы Розовых Фонарей. Поначалу она не собиралась идти туда, отложив встречу с Лансере на следующий день, а пока намереваясь заняться поисками Одинокого Путника, но если уж сама судьба направила ее, то сопротивляться не стоило. Путь определенный вдвое легче пути неизвестного — эту истину девушка познала давно, а потому, более не выбирая дороги, решительно свернула в переулок и заспешила в сторону дома Бадов.

Розовые фонари вспыхнули как раз в тот миг, когда нога Сони ступила на мостовую этой улицы. В досаде сплюнув, благородная девица тихо выругалась и остановилась. Хаки по-прежнему прогуливались возле дома. Их лица явно выражали скуку и даже легкую грусть — чувства, свойственные обычно слишком романтически настроенным поэтам. Впрочем, в некотором смысле хаки и были поэтами, ибо только человек, склонный к изящному, станет тратить время на созерцание чужого дома и чужого сада. Всякому же простолюдину для любования будет вполне достаточно собственного имущества…

Соня вздохнула, проклиная про себя неутомимых соглядатаев. Конечно, они и близко не подпустят ее к воротам. Однако сейчас она чувствовала такую уверенность в том, что ей необходимо увидеть Лансере Бада, что никаким хакам не удалось бы ее задержать. Оставалось выбрать способ действия.

Лучше всего было бы поубивать всех и спокойно идти в дом, но двое из хаков болтались в самом конце улицы, так что Соне пришлось бы сначала прирезать тех, что поближе, а потом гнаться за ними. Девушка с сомнением покачала головой: по крайней мере одного она упустит точно, а сие значит, что в скором времени сюда прибудет вся асгалунская рать.

Другой способ — пробраться потихоньку к стене и перелезть через нее — Соня отвергла сразу. Фонари светят во всю мощь, и только совсем уж ненормальный при таком освещении примет ее за птицу или привидение.

Пожалуй, наиболее подходящим был самый мирный, хотя и не самый приятный для Сони способ…

Завидев девицу, спешащую прямиком к воротам дома Бадов, старший из хаков — дородный муж средних лет с обвислыми усами — насторожился. Что-то знакомое почудилось ему в этой особе с гривой чудных рыжих волос, с гордой посадкой головы и стройной гибкой фигурой. Недолго думая, он вышел из-за фонаря и преградил ей путь.

— Э-э, милейшая госпожа, постой!

— Ах! — нежным голоском сказала девушка, послушно останавливаясь.

— Куда же ты так торопишься?

— Туда! — Соня доверчиво посмотрела на усача, ткнула пальцем в сторону ворот и на всякий случай добавила: — Ах!

— Зачем? — строго вопросил он.

— Там… Там живет… он!

— Он? А кто он такой?

Слезы блеснули в прекрасных глазах девушки. Она кротко вздохнула и заморгала длинными темными ресницами, возбуждая в усаче непреодолимое желание прижать ее к могучей груди и утешить жарким поцелуем. Он бы так и сделал, если б не любопытные сотоварищи, гуляющие вокруг и с каждым шагом норовящие приблизиться к нему и юной красавице.