Тот, Кто Сможет Выжить - Игорь Горячев

живот трепетал, она была сильно возбуждена. Её возбуждение передалось Виктору. Тогда он стянул с неё чулки, снял её ажурные белые трусики, при этом она чуть приподнялась, помогая ему, а затем она ткнулась ему в плечо и он расстегнул на ней бюстгальтер. Затем быстро разделся сам, поднял с кресла обнажённую Шэйлу на руки и отнёс на кровать. Он целовал её прекрасное лицо, её губы, её упругие груди и божественные ноги, а она тихо плакала и шептала: «Но что же теперь будет с нами со всеми, Виктор, что же будет с нами». А когда она вошёл в неё, она издала стон, и её тело заходило под ним волнами, и это было похоже на десятибалльный шторм, и, достигнув высшей точки экстаза, они оба затрепетали, сжимая друг друга в объятиях…

Утомлённые, они лежали на кровати и прохладный ветерок из открытой двери балкона овевал их разгорячённые тела. Голова Шейлы покоилась на груди Виктора, она спала. Виктор тоже лежал с закрытыми глазами, но не спал. Он чувствовал под своей рукой изгиб её обнажённого бедра, слушал её детское дыхание, и ему было хорошо и спокойно, впервые хорошо и спокойно за все эти последние годы его жизни в Столице. Он лежал и думал о том, что наконец-то он встретил женщину, с которой бы ему хотелось прожить до конца жизни.

6

Утром Виктор открыл глаза и сразу увидел Шейлу. Она сидела в кресле, утонув в его махровом халате, из которого высовывалась её прекрасная голова, окружённая ореолом волос, в лучах утреннего солнца, и смотрела в окно на Зону. В руке у неё был бокал с вином, время от времени она подносила бокал к губам и делала глоток. Окно было во всю стену, и вид на Зону отсюда, с двенадцатого этажа, открывался великолепный.

— Виктор, — сказала она, не поворачивая голову, как будто почувствовала, что он проснулся. — Я приняла решение. Я решила уйти из МЕРСа. Уйду в обычную больницу, буду просто врачом. Ты прав, и профессор… вы правы насчёт «бегунов»… Мы не должны им мешать… и вообще.

— Нет, Шейла, нет, ни в коем случае! — встрепенулся Виктор, садясь на кровати и закутывая себя в одеяло. — Ты нужна мне там!

Она с удивлением взглянула на него.

И тогда он рассказал ей всё. Как встретил Нику на дороге, как она просила помочь ему, как потом он не дождался её, а уже здесь узнал от Шейлы, что она попала к ним в МЕРС. И как поклялся вытащить её оттуда и помочь ей добраться до Зоны. И может быть не только ей…

— Шейла, мы должны помочь этим людям, «бегунам», уйти в Зону. Это будет единственное правильное решение в данных обстоятельствах.

— Да, — грустно улыбнулась Шейла, взглянув на него, — и потом сесть в тюрьму на добрый десяток лет. Весёленькая перспективочка, нечего сказать. Или ты думаешь, нам как-то удастся скрыться?

— Пока ничего не знаю, Шейлочка. Нам надо вместе всё это обдумать, выработать какой-то план. Думаю, мы должны посвятить профессора в это дело. Он мой старый друг. У него светлая голова. Может быть, он нам что-то подскажет. А пока тебе нужно ходить на работу в МЕРС как обычно, не вызывая никаких подозрений.

— Ок, Виктор. Я всё поняла. Тогда мне нужно срочно бежать, а то я уже опаздываю.

Она поспешно схватила в охапку свою одежду и ушла в душ. Через несколько минут она выскочила, уже одетая, из душа, и подбежала к нему.

— Ну, всё, я побежала, — сказал она, обнимая и целуя его. — Наконец-то встретила настоящего мужчину, которого я, кажется, уже люблю.

— А я настоящую женщину, которую я, кажется, любил всегда, даже когда ещё не знал, — ответил он, осыпая поцелуями её прекрасное лицо.

Она смеялась и слабела под его поцелуями, опускаясь на кровать. Но потом встрепенулась.

— Всё, всё, Виктор, отпусти меня, не сейчас, а то у нас там строго… Я позвоню.

И она скрылась за дверью.

Виктор встал с кровати, налил себе апельсинового сока в бокал, и подошёл к окну. Над Зоной уже взошло солнце. Он улыбнулся обычному, земному рассвету, потягивая маленькими глотками сок. Настроение у него было прекрасное. Надо же, как удивительно всё складывается. Вот уже и Шейла со мной. Какой удивительный подарок судьбы! Неожиданно обрёл друга в самом логове врага. И не просто друга, а подругу, чудесную женщину, которую я уже люблю, и которая уже любит меня и, я чувствую, пойдёт со мной до конца. А говорят, не бывает любви с первого взгляда. Оказывается, ещё как бывает!

Раздался телефонный звонок. Он схватил трубку. Звонил профессор.

— Виктор, мы сейчас отправляемся на вертолёте к Кратеру. Не желаете ли к нам присоединиться? Думаю, вам будет интересно.

— Конечно, профессор! — вскричал Виктор. — Без меня не улетайте, я мигом.

— Не волнуйтесь. Мы вылетаем через час. У вас полно времени.

Виктор побежал в душ. Выскочив из душа, он начал поспешно одеваться.

— Наслышан, наслышан о ваших подвигах, — весело заявил профессор, пожимая ему руку, когда Виктор появился на посадочной площадке, позади Института, — как вы бросились под вражеские пули и дали уйти «беглецу». Шейла мне сразу же позвонила.

— И снова мне в сотый раз приходится объяснять, профессор, что, наоборот, с криками «держи его», я бросился в погоню, и тут в меня случайно попала игла стражей порядка.

— Ну, мне то уж, стреляному воробью, вы не рассказывайте сказки, Виктор. В погоню он бросился, перпендикулярно убегающему… Можно ли так кого-нибудь догнать, скажите мне, пожалуйста, на милость?

— Профессор, мне нужно с вами поговорить… Серьёзно. Тут у нас с Шейлой возникла одна проблема…

— С Шейлой? У вас? Проблема? Уже? — улыбаясь, прищурился профессор. — И это на третий день после вашего приезда. Да вы неисправимый Дон Жуан, мой друг!

— Нет, профессор, здесь другое. Дело действительно серьёзное.

— Ну, если серьёзно, то не сейчас, Виктор, не сейчас… Вот вернёмся тогда и выкладывайте ваши проблемы.

Вертолёт уже рокотал винтом на взлётно-посадочной площадке. Они залезли внутрь салона, где сидели ещё два сотрудника института, которым Виктор пожал руки, и вертолёт поднялся в воздух. Через несколько секунд они пролетели над Стеной и внизу началась Зона. Виктор, сразу почувствовала, что как будто что-то изменилось. Словно климат стал другим, стало как-то свежее, как будто дышать стало легче. И тело взбодрилось, словно бы задышало каждой клеточкой. Он с удивление прислушивался к своим ощущениям.

Профессор посмотрел на него и рассмеялся.

— Чувствуете, да? Это все