Валерий Иващенко - Не убояться зла

Через некоторое время, ознаменовавшееся повторным стуком, в верхней части двери открылось махонькое оконце. Судя по толщине прорезанного материала, скромная дверь на самом деле толщиной и надежностью не уступала и обшивке имперского фрегата. Однако в оконце показалась не заспанная физиономия слуги или домочадца, а рыльце небольшого арбалета.

— Чего надо? — прогнусавил чей-то настороженный голос.

— Нам бы с господином Соломоном побеседовать, — невозмутимо взирая на смутно поблескивающее оружие, ответил один из пришедших.

После некоторых препирательств, в ходе коих выяснилось, что хозяин заведения уже изволят почивать, а господам не назначено, но завтра они прийти не хотят, а дело весьма выгодное, ворчливый тип с той стороны все-таки послал невидимого отсюда Зельца разбудить почтенного господина Соломона.

Через некоторое время подоспел хозяин, и все повторилось вновь. После причитаний и воплей, что поспать усталому человеку не дают, господин Соломон в третий раз уточнил — действительно ли господа воины пришли не брать денег взаймы? Получив исчерпывающие уверения, что нет, и даже вовсе наоборот, невидимые собеседники все-таки, пошептавшись, отперли дверь.

Внутри оказалось восхитительно тепло и сухо. Откуда-то сбоку отчетливо тянуло ароматами фаршированной курицы, а взорам двоих плечистых рубак предстали три тщедушных фигуры, среди коих некоторой дородностью и наспех одетым засаленным халатом выделялся господин Соломон собственной персоной.

Правда, в полутемной прихожей сбоку обнаружились двое гномов, настороженно зыркающих на вошедших и готовых дать достойный отпор, буде те проявят злой умысел.

Соломон некоторое время рассматривал нежданных гостей, высоко держа магический светильник, а потом, видимо, удовлетворенный осмотром, пригласил господ в свой кабинет.

Ян шагал по скрипучей донельзя лестнице и раздумывал — не ошибся ли он, если хозяин не в состоянии починить ступеньки. Но по здравому размышлению он все-таки признал, что идея неплоха — кто бы ты ни был, а бесшумно по лестнице не пройдешь.

Стоит ли и упоминать, что спутником молодого принца был никто иной, как Valle собственной персоной. По пути оба приятеля завернули в неприметную дверцу Императорского театра, где усталый колдун, занимающийся приведением внешностей актеров в должный вид сообразно сценарию, за полновесный цехин надел на обоих магические личины.

И теперь Ян щеголял внешностью записного героя-любовника, нужного почти в любом спектакле, а Valle как контраст ему — наводил на окружающих ужас своей личиной злодея и интригана со зловещей остренькой бородкой и бандитскими усищами.

Зайдя в кабинет, господин Соломон невинным голосом осведомился, не будут ли господа возражать, если при беседе будет присутствовать его племянник и помощник, господин Розенблюм? И судя по интонации ювелира, он намерен был отстаивать свое мнение масляным голоском и мурыжить пришедших до тех пор, пока почтенные господа не согласятся.

Злодейского вида детина пожал плечами.

— Да зови. Но если станет болтать — голову снесу обоим, и всех делов-то.

Красавец со светло русыми волосами усмехнулся.

— Экий ты кровожадный… Не переживайте, почтеннейший Соломон, и зовите своего племянника.

Розенблюм оказался долговязым парнем ненамного старше обоих авантюристов. Почтительно поклонившись, он испросил разрешения и присоединился к сидящим за столом.

Пришедшие переглянулись, и тот, чей злодейский вид все-таки наводил какой-то подспудный холодок в спине, шевельнул усами.

— Ну ладно, ближе к делу, — он полез рукой в свой кошель и высыпал на стол пригоршню золотых монет.

— Во что встанет переделать эти монеты в имперские цехины? Я имею в виду — большую партию.

Господин Соломон степенно надел очки в тонкой проволочной оправе. Протянул руку вправо, вооружился большим увеличительным стеклом с ручкой, и только потом взял в пальцы сверкающий золотой кружочек.

— Хм, хенрики… вы позволите, господа? — и, получив нарочито высокомерный кивок от красавца, открыл выдвижной ящик стола.

В течение полуквадранса ювелиры пытали монеты всеми доступными им способами — капали зелеными шипучими кислотами, применяли магические свитки, позволяющие определить фальшивое, поддельное и даже колдовское золото. Пришедшие, не спрашивая разрешения, закурили и равнодушно посматривали на работающих.

В конце концов Господин Соломон сдался.

— Монеты таки самые настоящие. Я смею полагать, остальное того же качества?

Злодей блеснул глазами.

— Я в этом не разбираюсь, но вся… гм, партия — скажем так — из одного источника.

Молодой Розенблюм осторожно поинтересовался.

— А сколь велика эта ваша… партия?

Красавец в алом с золотом плаще гвардейского лейтенанта озадаченно почесал бровь.

— Скажем так — вам придется на пару седьмиц загрузить работой всех своих мастеров-гномов. И даже нанять хорошего колдуна.

Господин Соломон вздохнул и положил на стол монету, что вертел в руках. Хорошо было видно, как в душе его осторожность борется с жаждой хорошо заработать, но в конце концов последнее все-таки победило.

— Буду откровенен, господа. То, что вы предлагаете, возможно. Переплавить, отчеканить — не проблема. Если речь идет о небольшой партии… ну, скажем сто-двести тысяч портретов покойного короля…

Злодей с черными усами демонстративно нащупал за спиной рукоять меча, а красавчик возмущенно воздел руки горе.

— Помилуйте, почтенный Соломон! Из-за такой малости мы не стали бы даже беспокоить столь уважаемого человека! Много, много больше, и еще примерно втрое — серебра.

Племянник едва не подавился водой из стакана, коей был вынужден запить столь сногсшибательную новость, а у дядюшки его очки просто свалились с носа и закачались на засаленном кожаном шнурке.

— Ну знаете, господа… все это таки похоже на нехороший розыгрыш. Мне почти доподлинно известны все места скопления больших партий драгоценных металлов, и я клянусь своей матерью, что такое невозможно!

— Погодите, дядюшка… — смущенно влез молодой Розенблюм. Он всмотрелся еще раз в монеты, а потом, уверившись в своих мыслях, покивал головой.

— Портреты покойного короля Хенрика в больших количествах исчезали только однажды. Помните события прошлого года в одной стране на полночь?

— Да помню, помню, — с досадой отозвался Соломон, терзая в отчаянии свои холеные пейсы и буравя гостей пытливым взглядом.

— Да, я догадался, откуда ветер дует. Только мне не улыбается связываться со столь откровенным криминалом… опять же, что скажет тетушка Роза?