Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

– Вы сказали: разрешить сомнения и получить ответы на вопросы, – напомнила Виллемина.

– Ожидая великую мать, Далех беседовал с её шаманкой, – сказал принц. – Он разрешил наши сомнения. А поскольку сомнения разрешены, ответы на вопросы придут сами собой.

Я – шаманка? – удивилась я. Надо же. Этот Далех у них – Белый Пёс, и про Тяпку он говорил, что она белая собака. Белая – в смысле, не тварь из ада?

Эти южане говорят много, красиво – но сойдёт семь потов, пока доберёшься до сути.

– Благородный царевич Йа-Рлие позволит спросить? – вдруг сказал Раш. – Благородный царевич ведь не может присягать чужой короне, не так ли?

Принц повернулся к нему:

– Моя жизнь принадлежит благороднейшему царю Ашури и хану Хуэйни-Аман. И он сказал мне: стань северной царице оружием. Я могу быть союзником великой матери. И как союзник и верный клинок в её руке – готов подчиняться приказам её военачальников. Со мной двадцать воинов с Хуэйни-Аман и полукровок.

– Потрясающе, – сказал Раш. Он казался даже слегка ошарашенным. – Ваш приезд – это подарок богов, я до сих пор не могу до конца поверить. Мне кажется, всё это сон.

Орлиное лицо принца чуть дрогнуло: не улыбка, но почти улыбка. Глаза потеплели.

– Да будет ведомо высокочтимому Рашу, – сказал он, – что древние мудрецы считали жизнь сном, увиденным во сне. Только я не слишком чту эту странную учёность. Полагаю, наши общие враги не сочтут сном то, что им предстоит увидеть.

– Наши горожане за последние месяцы вдоволь насмотрелись на чудеса, – сказал Броук, – но такого чуда ещё никто здесь не видел. Ваших людей, благородный мессир царевич… Да даже у меня дух захватило, когда я услышал. Немудрено, что весь двор сбежался глазеть.

Принц улыбнулся заметнее.

– Нас нечасто встречают так, – сказал он. – Обычно Медное Крыло всё же вызывает страх в сердцах простого люда – даже на юге, где мы привычны. В дороге тревога грызла моё сердце: я боялся, что великая мать из опаски, с непривычки, из понятного недоверия отвергнет нашу помощь, а её советники, испытывая те же чувства, не станут возражать. Отвага и дружелюбие владычицы побережья и её свиты пролились на мою душу, как дождь – на степь, измученную зноем.

– Да будет известно благородному царевичу, – сказала Виллемина, – что женское любопытство насмерть меня загрызло. И я пытаюсь придумать приличную форму неприличной просьбе: как бы мне увидеть Медное Крыло развёрнутым!

Принц поклонился, приложив руку к сердцу:

– Великой матери нет нужды сдерживать любопытство и бороться с желаниями, ибо её желания – закон. Желает ли владычица увидеть это прямо здесь – или нам надлежит покинуть стены дворца? Скажу, что чары аглийе не несут никому и ничему вреда – но…

– Ах, пожалуйста, не опасайтесь! – радостно воскликнула Виллемина, а меня осенило.

Аглийе! Медное Крыло! Ах ты ж…

То-то Раш не может поверить!

Двадцать драконов! Медных драконов-бойцов с Чёрного Юга! И принц-дракон во главе!

Принц встал из-за стола и вышел на середину комнаты. Мы тоже встали и отошли к стенам, чтобы не помешать. А он снова поклонился Виллемине, скинул свою хламиду до пола – и оказалось, что на нём просто штаны и широкая атласная рубаха. А штаны довольно странной конструкции, подумала я: у принца был хвост.

Натурально драконий хвост из живой меди, с острым, довольно угрожающего вида, шипом на конце. Они носили такие длинные одеяния, чтобы не смущать простецов хвостами!

А я ведь когда-то читала, что с хвостом дракон ничего не может сделать: хвост никуда не девается, когда изменяется его тело. Вот это номер!

Между тем жар от принца пошёл такой, что у меня загорелись щёки и стали влажными ладони. Но это был, видимо, жар его чар, его своеобразной силы, а не физическое тепло: кроме меня, похоже, его никто не чувствовал.

Принц встряхнулся, как птица, – и… Он не обернулся, как вампир, это было медленнее: будто живая медь начала просачиваться изнутри, проступать – и изменять его тело. Удивительнее всего лицо: этот опасный кривой медный клюв, как у громадного орла, перья, как медные лезвия, – а всё равно почему-то эта орлиная, драконья, демонская голова была похожа на голову принца. Не перепутаешь. И крылья раскрылись широченные, заострённые, вправду медные…

По-моему, дракон вышел большой. Но я вспомнила громадный парус закопчённого крыла, который еле держали вдвоём Райнор и Кермут: таки да, ашурийский дракон был меньше летающего кадавра. Меньше, легче – и красивее.

Намного, намного красивее. Восхитительное существо, то ли орёл, то ли летающий ящер, со скорпионьим хвостом, с мудрыми, зоркими золотыми глазами… Так бы и любовалась!

– Если у великой матери нет других планов, – сказал дракон, – мы отправимся на запад этой же ночью, – и сказал, повернув голову к Броуку: – А пока день ещё не угас, достопочтенный страж столицы проводит нас к военачальникам великой матери. Мы бы хотели увидеть карты.

Броук даже протянул руку, будто хотел погладить дракона, – но устыдился и поправил мундир.

– Царевич, – сказала Виллемина, – рассчитал мудро и точно. Я распоряжусь – и царевич, и его люди получат всё, что попросят, и всё, что им понадобится.

– А Белый Пёс останется при великой матери, – сказал дракон. – Он – лишние глаза великой матери, а ещё он будет нашим голосом, пока мы далеко. Через него мы будем говорить с владычицей.

Не нужен таким наш зеркальный телеграф, подумала я. У них свои методы. А островитяне говорят: дикари! Дикари! Варвары!

А они – чужаки, они – язычники, но уж точно не дикари. И они мне понравились.

* * *

В столице остались четверо. Видимо, у них с самого начала было так задумано, потому что они даже не пошли в Штаб на большое совещание. Принц представил их Виллемине и сказал, что эти ребята будут защищать небо над Дворцом.

Эти четверо были молоды, так же смахивали лицом на хищных птиц, как и их сюзерен, – и ровно такие же у них были непроизносимые языческие имена. Ни выговорить, ни запомнить.

– Ну отчего не запомнить, белая леди? – сказал мне Далех, когда я пыталась назвать по имени самого юного, с белым шрамом на чёрной каменной скуле. – Хейа-Вайи его зовут, Ясный Месяц на вашем северном языке. И если вам, северянам, тяжело говорить на языке ашури, то на своём языке ведь вам говорить легко? Вот и запомни: Ясный Месяц, Медный Цветок, Горный Пик и Зарница.

– Добрый ты человек, Далех, – сказал Норис и вытер пот со лба. – Ты ж не только у Карлы, ты