Дункан Мак-Грегор - Седьмая невеста

– Все! – Она торжествующе посмотрела на варвара и, кажется, готова была даже поклониться, словно только что закончила играть.

– Он ядовит? – поинтересовался Конан, ложась на спину и прикрывая веки.

– Да! Это самый настоящий Зуб Нергала! Я видела таких жуков в Аквилонии. После его укуса тело начинает гореть будто в огне, и так продолжается несколько дней… А потом – потом наступает смерть… Но человек уже ничего не чувствует… Откуда он взялся в императорском саду?

– Нергал знает… – лениво пробормотал варвар. – Сыграй-ка лучше что-нибудь веселое…

– Здесь?

– Можно и здесь.

– Садовник услышит… Меня могут прогнать из дворца…

– Тогда пойдем к тебе.

Конан открыл глаза, с улыбкой посмотрел на порозовевшую Динию.

– Пойдем к тебе, – повторил он. – До ночи еще есть время…

Кумбар мрачно стоял над распростертым на полу телом Баксуд-Маланы. С кинжала, зажатого в его руке, медленно капала кровь, тут же впитываясь в толстый багровый ковер. На свинячьей физиономии сайгада ясно было написано отчаяние.

Стражник, охранявший половину невест, побежал за Конаном, скуля от ужаса: он уснул на посту, и сайгад раз будил его несколько мгновений назад яростным пинком в бок. Теперь парня ждала незавидная участь, но Баксуд-Малане это уже не могло помочь.

В ее широко раскрытых глазах Кумбар прочитал удивление, которое, вероятно, пришло на смену радости – на губах девушки застыла улыбка, чуть робкая, ласковая; подол длинного белого платья разметался по ковру; рукав, как и грудь, был обагрен кровью. Она шла к Конану – в этом старый солдат не сомневался. Но кто – кто? – мог ждать ее с кинжалом в руке в коридоре дворца, с обеих сторон замкнутом стражниками? Стражниками… Кумбар с горе чью посмотрел в самый конец коридора, где и сейчас еще спал один из них. Он даже не проснулся от вопля своего приятеля! Тьфу!

Наконец из-за угла выскочил полуголый Конан – сайгаду показалось, что его не было вечность, – подлетел к трупу девушки, опустился на одно колено. Кумбар вздрогнул от короткого негромкого рыка, что вырвался из глотки варвара: столько боли и ярости услышал он в нем, столько первобытной силы, способной смести на своем пути все лишнее, все ненужное, что ледяная волна страха окатила старого солдата.

Не окажется ли ненужным и лишним он? С огромным полудиким киммерийцем вряд ли смог бы сразиться хоть один воин из войска Илдиза Туранского. Раздраженный сим неприятным чувством, которое, конечно, было навеяно затишьем ночи и смертью девушки, сайгад отворотил взгляд от Конана и вновь посмотрел на спящего вдали охранника. Его охватило вдруг горячее желание подойти к этому храпящему во всю глотку недоумку и дать ему хорошего пинка – такого, чтоб кубарем скатился с лестницы и проснулся наконец! Сайгад заскрипел зубами в ярости, и тут варвар поднял голову.

Взгляд его темно-фиолетовых глаз был страшен. «Зверь, – подумал Кумбар восхищенно, – настоящий зверь…» Налитые силой мускулы юного гиганта перекатывались под бронзовой кожей; спутанные черные волосы покойно лежали на широких плечах, готовые вновь взметнуться крылом ветра при первом же движении киммерийца; искаженное гневом лицо с грубыми, но правильными чертами сейчас было пре красно.

Несмотря на трагические обстоятельства, сайгад залюбовался великолепной фигурой парня – сильной и гибкой, достойной резца ваятеля… «В Аграпуре нет таких ваятелей, – промелькнуло в голове Кумбара. – Все глупцы и бездари… Понатыкали везде толстого бородатого Эрлика, а в глазах его ничего – пустота, как у бедолаги Бандурина…»

– Я сделал все, как ты сказал, – заторопился сайгад, отвечая на взгляд варвара. – Поставил в коридоре двух охранников. Но эти деревенские козлы… Они его проспали!

Конан медленно поднялся. Ярость, полыхавшая в его глазах, погасла – будто бы на огонь ее плеснули воды, – но еще тлела желтой кошачьей искоркой в глубине зрачков; на миг он прикрыл ее длинными густыми ресницами, а когда вновь посмотрел на старого солдата, взор его был уже холоден и отстранен. Кумбар насторожился.

– Ты знаешь, кто это сделал? Ты знаешь, Конан? – с тревогой и надеждой вопросил он.

– Мне надо подумать… – медленно произнес варвар, глядя сквозь сайгада куда-то в конец коридора.

«Что там? Стражник?» Кумбар отодвинул свое большое тело с дороги конанова взгляда, посмотрел в том же направлении. В самом деле, там спокойно продолжал почивать стражник, и храп его доносился сюда скрипом несмазанного колеса. «Тьфу! Чтоб тебя к Нергалу…» Сайгад погрозил огромным кулаком в сторону груды бесчувственного мяса, облаченного в железные доспехи, а киммериец уже направлялся туда, неспешным шагом, чуть вразвалочку. Но только успел Кумбар злорадно ухмыльнуться, представляя себе веселящую сердце картину трепки нерадивого охранника, как тут же удивленно поднял белесые брови: варвар переступил через тушу, закрывавшую собой проход к лестнице, и скрылся за поворотом. В следующее мгновение на стене мелькнула его тень, потом и она пропала.

Старый солдат хмыкнул, пытаясь сообразить, что же все-таки надо Конану; знаком велел дрожащему от страха первому стражнику убрать тело девушки. Бросив последний короткий взгляд на несчастную Баксуд-Малану, сайгад вздохнул и поспешил вслед за киммерийцем, по пути бормоча сквозь зубы ругательства и проклятья богам и чувствуя, как с каждым бранным словом освобождается и успокаивается душа. Боги спали и ничего не слышали.

На улицах и в переулках Аграпура властвовала тьма – младшая и любимая сестра ночи, и пустота – их родная тетка. Луна, вялая, бледно-зеленая, словно только что оправившаяся после болезни, заняла свое место на черном без звездном ковре, но светила едва-едва, так что казалось – дунешь легонько в небо, и она погаснет.

Вглядываясь во мрак, сайгад семенил по самой середине широкой улицы, вымощенной круглым булыжником. Конан шагал уже далеко впереди, и Кумбар с трудом различал маячившую в конце длинного ряда домов черную точку его фигуры.

Сначала он подумал, что варвар направляется в «Маленькую плутовку», но потом тот свернул за два поворота до этой таверны, и сайгад припустил быстрее – стоило Конану на миг лишь исчезнуть из поля зрения, и он его уже не найдет. Но, как не спешил старый солдат, киммерийца он все же потерял.

Учитывая то, что в Аграпуре существовало не менее сотни всякого рода кабаков и таверн – дорогих и дешевых, с громкими красивыми названиями и без названий вовсе, центральных и окраинных, – сайгаду ничего не оставалось Делать, как только вернуться во дворец и по горячим следам продолжить расследование страшных преступлений, он и поступил.