Андрей Акулов - Панголин. Запретная книга(СИ)

- А если ее отпугнуть огнем?

- Нет! Факелов она не боится. Мы пробовали ее травить, стреляли ядовитыми стрелами, рубили щупальца, а ей как за ушком почесать – все одинаково, - Поланий свернул карту и убрал в стол. - Расскажи лучше, каких ты мутантов видел в грибницах. А то у нас тут все муталюды спускаются из лаборатории храма.

- Церковь не занимается таким! Это против воли Мироноса! Мутантов-рудокопов делают из животных, а не из людей! И ты, наверно, попал сюда из-за своих экспериментов, - отрезал Грэм.

- Ну-ну!.. Панголин, - рассмеялся лекарь. - Ты же не станешь рассказывать мне, что церковь использует слезу только для лекарственных снадобий и тому подобную чушь?

- Поланий, ты не знаешь, что говоришь…

- Я был там – человеком! - лекарь  провел в воздухе рукой. - Огромная лаборатория. А сколько разновидностей грибов и мута… - он закатил глаза.

- Нет. Ты все выдумываешь! Тебя напоили чем-то, и тебе все это приснилось.

- Грэм, Грэм. Ты не веришь мне? Зачем мне врать?

- Я не говорю, что ты врешь, Поланий, просто ты был, ну… не в себе.

- Ладно-ладно. Я ценю твою преданность вере, но пойми, Церковь – это власть! А у каждой власти есть свои секреты от ее подчиненных. И чем сильнее власть – тем больше секретов.

Грэм отвернулся от муталюда: «Прости его Господи всемогущий».

- Оглянись вокруг… Ты видишь, сколько муталюдов здесь? Иди, спроси у любого. Ты думаешь, их отлавливают в лесах и бросают сюда?.. Панголин молчал.

- Я просидел в клетке очень долго. Рядом со мной не один раз изменялись люди, превращаясь в мутантов. Там я узнал много нового. Я видел все и знаю, что церковники ищут. Они пытаются создать ангела – муталюда с крыльями, способного летать. Беда в том, что крылья вырастить – не проблема, а вот заставить взлететь…

- Хватит! – Охотник не сдержался.

А самого Мироноса, - продолжил Поланий спокойным голосом, - интересует получение мута бессмертия или возможности перенесения своего сознания в другое тело. Он правильно рассуждает: слеза способна на многое…

- Прекрати! Ты врешь! – Грэм вышел.

Следом вылетел смех:

- Спроси у любого!..

«Неужели это правда?.. Неужели отец Иаков обо всем знал и молчал?.. Нет. Он не знал!.. Зачем ему врать мне? Я бы все понял!..»

Вскоре оправдание выплыло само собой: «Все эти люди заслуживают смерти. Они все убийцы и еретики, так почему же не использовать их на благо человечества?..»

Грэм вернулся в свою комнату и растянулся на кровати: «Эта слизь… она должна помочь».

За столом играли в карты – ни кто не заметил появление панголина – все замерли, глядя на бородатого мужика. Он широко улыбался и не спешил открывать карты. Напряжение росло.

Кто-то ударил по столу:

- Нууу!..

«Что если слизь поджечь?.. Нет, она не будет гореть. Может, она будет реагировать с чем-то? А с чем?..»

Раздался рев, дикий смех и стоны отчаяния: за столом разрешился очередной конфликт к великой радости одних и горькой печали других.

До трех звонков еще далеко: панголин натянул одеяло из мешковины на голову и вдохнул запах гнилых ниток.

Он легко вошел в сон.

 Коридор… Дверь… Решетка… Яркая вспышка слизи…  Но что это? Отец Иаков?

Сияние погасло – Грэм от неожиданности чуть не потерял контроль, но сумел вовремя среагировать, и видение не превратилось в хаос.

- У меня нет времени, сын мой, - сказал настоятель. - Ты мне уже не поможешь, но я еще могу помочь тебе. Ты нашел выход. Стань единым со слизью. Вдова встретит и проведет тебя как брата, а не как жениха. Прощай… - он превратился в белое облако и полетел навстречу Грэму.

Мощный поток энергии вытряхнул панголина из сновидения. Он сел на кровать: «Что это значит?.. Почему нет времени?.. Надо срочно выбираться отсюда!»

На ходу одевая рубаху, Грэм выскочил за дверь и побежал к Поланию. Тот спал.

Охотник затряс тощее тело муталюда как молодое деревце:

- Вставай, вставай! Я знаю, как чертова слизь может помочь!

Но Поланий махнул рукой:

- Я сыт этими соплями. Дай поспать.

- Прощай. Нет времени! – крикнул Грэм и понесся к Визору.

- Я ухожу через туннели, - решительно заявил он.

Рыжий поднял брови:

- Постой! Ты понимаешь, что там тебя ждет?

- Да, я так решил.

- Ну, если ты так решил, то иди, ебна. Держать не буду, - спокойно сказал он. - Как пришел, так и ушел, ебна. Вот, возьми, - Визор достал из ящика солдатский ремень с кинжалом и кинул на стол. - Твои вещички.

- Спасибо за все, - Грэм клацнул пряжкой, снял со стены ключ и вышел за дверь.

- Ключик оставь в замке – вдруг передумаешь! И… удачи там… - сказал Визор.

Возле решетки дожидался Поланий. Он обнял панголина и немного дольше, чем надо продержал в объятиях.

- Иди с богом! - сказал лекарь.

Грэм онемел от такого заявления:

- Но…

- Я буду молиться за тебя.

- Я думал…

- Ладно-ладно. Это я делаю для тебя. Иди, иди скорее. С богом, - муталюд закрыл за охотником решетку и навесил замок. - Я побуду здесь несколько часов, на случай если ты вернешься.

Решетка, как удар топором, отсекла короткий промежуток времени, прожитый в яме. Впереди – черная неизвестность. Грэм перекрестил сложенными крестом пальцами муталюда, развернулся и исчез в темноте.

- Может тебе это поможет, - прошептал Поланий и повторил движения охотника.

Панголин прошел вперед и остановился – вокруг кромешная мгла, насыщенная отвратительной вонью. Лекарь стоял все там же, его контур хорошо выделялся на фоне освещенной комнаты. Зачерпнув ладонями холодную слизь, Грэм глубоко вдохнул зловония и умылся гадкой массой – желудок сжался и подскочил к горлу. Охотник унял приступы рвоты и обильно вымазал голову, руки, ноги, все тело – слизь сразу пропитала рубаху и схватила в холодные липкие объятия каждый сантиметр кожи.

Сзади клацнул замок.

По одежде сползали густые комки, перекатывались и плюхались на пол. Панголин немного подождал, привыкая к необычным ощущениям – казалось, что какие-то маленькие червячки копошатся в коже. От их мерзкого движения появилось тепло. Оно окутало, словно удобная, податливая одежда, обтягивающая все тело. Одновременно с этим изменилось освещение – темнота уже не была такой пугающей и бездонной: отовсюду исходило малахитовое сияние, как будто сама слизь горела внутренним свечением. Она ясно сформировала пространство коридора. Места, где слизь отсутствовала, были полностью черными – в основном на потолке, будто тьма пробивается сквозь прохудившуюся крышу мутно-салатового туннеля, подвешенного в вакууме. Язык онемел от удушливых ядовитых миазмов. Нос болел, словно кто-то врезал кулаком, предварительно насыпав в ноздри стеклянной крошки. Тошнило.