Крис Уэйнрайт - Королевская охота

Конан высказал мнение, что сыну Бреганта теперь можно и не соревноваться в турнирах, однако Альгимант с удвоенным усердием принимал участие во всех играх и упражнениях доблестных и благородных воинов.

Возможностей для молодых нобилей показать свою силу и удаль предоставилось немало, и зрители бурно приветствовали победителей. После каждого состязания король награждал выигравшего серебряной цепью с гербом Аквилонии, а, кроме того, героя ждали объятия и поцелуи первых красавиц, надевавших на шею отличившегося венок, сплетенный из гибких стеблей асфоделей.

Альгимант и Тасвел изо всех сил старались не отстать друг от друга и к последнему дню праздника их достижения оказались равными: сын Патриана выиграл соревнования по стрельбе из лука и метанию дротика, быстрее всех взобрался на высокий столб, врытый посреди поляны, зато Альгиманту не было равных в бросках копья и быстроте, с которой он срубил семь глиняных фигур, а также в разбивании деревянных щитов камнями из пращи.

Кое в каких состязаниях оба юноши не оказались в числе первых, к примеру, невысокий, но ладно скроенный Арвелег выиграл скачки на своем буланом жеребце, а сын одного из баронов откуда-то с севера Аквилонии поразил всех недюжинной силой, закатив большой каменный шар по наклонному помосту выше как Тасвела, так и сына Бреганта.

Оставалось последнее и самое главное состязание, прибереженное напоследок: поединки рыцарей, когда два участника, пришпорив коней, неслись навстречу друг другу, чтобы встретиться у столба, врытого посреди поляны.

Каждый имел при себе щит и толстое короткое копье с тупым наконечником, и победителем считался тот, кто сбросит противника на землю. Здесь обоим юношам, и Тасвелу, и Альгиманту было равных, и под смех, восторженные кри-и улюлюканье зрителей их противники, как:, сыпались из седел. Альгиманту, правда, в одном из туров достался тот самый здоровяк, который отличился в игре с каменным шаром, после второй попытки сын генерала и новоиспеченного королевского советника все-таки вышиб северянина из седла, да с такой силой, что от падения огромного тела образовал вмятину на вытоптанной траве поляны.

Итак, к середине дня все, утром мечтавшие выйти победителями, расстались со своими надеждами; вернее, все, кроме двоих. Зрители, заполнившие помост, затихли, в ожидании решающего сражения, которое должно определить, кто же из этих двоих станет героем турнира и сможет считаться лучшим молодым воином Аквилонии.

Большинство мужчин, собравшихся здесь, понимали толк в воинском искусстве и сами еще совсем недавно с оружием в руках отстаивали королевский престол в боях с войсками вероломно напавших на Аквилонию Амальруса и Страбонуса. Тасвел и Альгимант также отличились в тех боях, но одно дело, когда ты вместе со своими товарищами участвуешь в жаркой сече и нет времени считать, чей меч снес больше вражеских голов, и совсем другое, когда предстоит выяснить свое превосходство один на один с таким же сильным и умелым противником.

— Клянусь милостью Митры, они оба достойны быть первыми, — Конан был явно доволен праздником и турниром, за которым наблюдал с неослабевающим интересом. — Эх, жаль, что мы с тобой не можем показать им кое-что из того, на что способны, — хлопнул он по плечу своего давнего друга и соратника графа Троцеро. В изящно завитых, черных, как вороново крыло локонах пуантенца уже пробивалась седина, но было видно, что он по-прежнему силен и ловок. — Как думаешь, сумел бы ты противостоять этим молодцам?

— Трудно сказать, — граф Пуантенский залпом осушил свой кубок. — Оба парня, и в самом деле, хоть куда. Но ведь это вполне естественно! Если бы, не приведи Солнцеликий, наши дети не превосходили бы отцов, через некоторое время мы превратились бы в таких же кривоногих недоростков, как пикты.

— Ну, похоже, подобная напасть нам не грозит, — засмеялся киммериец. — За твое здоровье! — и он последовал примеру своего военачальника, опрокинув содержимое кубка в глотку. — Хорошее вино! — похвалил он напиток. — Ну, что ж, — кивнул он Саморе. — Начинайте!

Барон поднял правую руку, и по его сигналу чернокожая рабыня, одетая только в узкую, шириной с ладонь, юбочку и ожерелье из белых камней, подошла к висящему на краю помоста колоколу.

Звонкий гул пронесся по полю, и все зрители затихли, устремив взгляды на двух соперников, медленно начинавших двигаться навстречу друг другу. Через несколько мгновений они пустили коней в галоп, и из-под копыт скакунов полетели комья земли; легкое облачко пыли, точно шлейф, тянулось за каждым всадником. Перехватив копья наперевес, они неумолимо сближались, зрители напряженно ждали, когда произойдет неминуемое столкновение.

Трах! Копья ударили в щиты, но оба противника, ловко действую последними, отвели прямой удар и, покачнувшись в седлах, все же удержались на конях, пролетев друг мимо друга.

Проскакав почти до конца поляны, Альгимант и Тасвел развернули коней и, вонзив в их бока шпоры, помчались вновь, чтобы обменяться новыми ударами. На этот раз сыну Бреганта чуть было не удалось осуществить задуманное, однако Тасвел, почти что выбитый из седла, каким-то чудом удержался на лошади, не уронив щита, и все еще крепко сжимал копье в руке.

Третий заход чуть не стоил поражения уже Альгиманту, потому что сын Патриана в последний момент сумел отклониться от удара, а сам, направив свое копье ниже щита соперника, ударил его в ногу. Это было запрещено правилами, но, видимо, Тасвел долго работал над этим движением: с помоста его хитрость была незаметна, потому что он в этот миг был закрыт от зрителей фигурой противника. Взгляд молодого нобиля словно пробуравил Альгиманта насквозь — столько в нем сквозило ненависти и злости.

Резкая боль на мгновение ослепила юношу, и он чуть было не потерял равновесие, но, просунув руку за ремень щита, успел ухватиться за луку седла — в противном случае он неминуемо слетел бы на землю. Не оглядываясь, сын Бреганта погнал коня к краю поля, пытаясь прийти в себя и, сжав зубы, превозмочь боль в ноге.

— Ну, что я говорил? — Киммериец победно взглянул на окружающих. — Эти парни достойны друг друга!

— Несомненно! — ответил Паллантид, не отрывавший глаз от ристалища. — Но мне кажется, Альгимант уже начинает сдавать.

— Никогда! — хрипло ответил Брегант. — Мой сын так просто не сдается.

— Посмотрим! — сидевший неподалеку отец Тасвела, смерил советника короля испепеляющим взглядом. — Я вижу, что мой сын должен победить!

Конан оглянулся на ревнивых отцов, и усмешка тронула его губы. Сколько раз варвар сам принимал участие в различных состязаниях, и иногда не только приз победителю, но и сама жизнь зависела от того, насколько ты окажешься быстрее, ловчее и сильнее противника. Но переживания отцов за своих сыновей также представлялись ему вполне понятными,