Джулиан Мэй - Узурпатор

Йош спешился. Обихаживая кобылу, он чувствовал буравящий взгляд экзотика, направленный ему в спину, где на ремне висел длинный кривой меч.

– Свой меч из кровавого металла ты оставь здесь. В кладовке. – Фраза, произнесенная на ломаном английском, прозвучала довольно враждебно.

Даже не взглянув на парня, Йош продолжал обтирать Кику пучком соломы.

– Нет. Оружие и доспехи останутся при мне. Кое-что из своего снаряжения я здесь прикопаю, но утром проверю – все ли лежит на месте. И если что-то пропадет, я просто умру, умру от горя…

В мгновение ока Йош развернулся, меч, выхваченный из ножен приемом ай-дзюцу, молнией метнулся вниз и замер у самого лба опешившего фирвулага.

– …и ты тоже можешь умереть, малыш. Если хоть пальцем дотронешься до моего халика. Понял?

– Мала-хи! – завопил юнец.

Когда в помещение влетел владелец таверны, экзотик-гном, Йош с невинным видом взрезал своим мечом мешок с корнеплодами.

– Что, что такое? Что за шум, Нукаларн, мальчик мой? У нас новый посетитель? Добро пожаловать, друг-человек! – У Малахи было пухлое розовое личико. Из-под шапки шелковистых белых волос выглядывали заостренные уши. На нем был кожаный фартук с нагрудником, рукава над чисто вымытыми руками были закатаны до локтей. Бросив быстрый взгляд на меч, он подмигнул Йошу:

– Разумеется, сэр, вы можете оставить оружие при себе. Только будьте любезны – держите его все время в ножнах. Демонстрация боевых искусств в Малахиевой кутильне запрещена.

Нукаларн, лицо которого вдобавок к своей обычной пятнистости пошло безобразными белыми метинами страха, изогнул губы, тужась изобразить из себя храбреца.

– Этот первобытный сказал, что убьет меня кровавым металлом! Сучий потрох!

Малахи взглянул на Йоша, укоризненно подняв бровь.

– Небольшое недоразумение. – Не обращая внимания на ругательства, которые бормотал себе под нос мальчишка, воин одарил Малахи любезной улыбкой. После того как меч был возвращен в ножны у него за спиной, Йош достал из кошелька две серебряные монеты и протянул хозяину таверны. – Позволь в знак чистосердечности моих намерений заплатить вперед. Твой славный свояк настойчиво рекомендовал мне твое заведение.

Малахи сверкнул глазками, взял деньги и повел нового постояльца в общий зал. Когда распахнулись деревянные двери, на Йоша обрушилась целая волна впечатлений: пульсирующий красный свет, шумный гомон, запах жареного мяса и разлитого пива. Толпа гуляк состояла из экзотиков всевозможных размеров, от крохотных человечков с круглыми, как яблоки, щеками, бражничающих где-то у самого пола, до одров, едва не задевающих головами люстры. Никто из фирвулагов не прятался за иллюзорным обличьем, хотя при контактах с представителями человечества для них это стало чуть ли не неизменной привычкой. Йош с интересом отметил, что, несмотря на различия в размерах, ни у кого из фирвулагов не было физических уродств, как у мутантов-ревунов. Если индивидуумов среднего роста нарядить в одеяния двадцать второго века, они стали бы совершенно неразличимы в толпе завсегдатаев баров на Старой Земле.

Чтобы перекрыть гам, Малахи пришлось кричать:

– Идите вон туда, там есть отличный столик! Можете сесть с двумя своими соплеменниками!

Убранство общего зала состояло из узловатых полированных древесных корней, декоративных каменных плит, массивных бревен с резными украшениями, подпирающих свод. В отделке остроумно использовались грибные мотивы. Йош вслед за хозяином стал пробираться сквозь толпу; фирвулаги с настороженными лицами давали ему проход. Некоторые что-то хмуро ворчали. Несмотря на королевские указы, идея дружбы с трудом прокладывала себе дорогу среди простого люда.

В чадном сиянии в дальнем конце зала какой-то забулдыга гигантского роста размахивал в воздухе руками, словно полоумная ветряная мельница. Неожиданно густым баритоном он молитвенно пропел одно-единственное слово:

– Вааф-на!

Остальные хором подхватили:

– Вафна! Вафна!

Йош почувствовал, что его подталкивают к деревянному табурету в форме гриба и усаживают за столик у стены. Малахи проорал ему в ухо:

– Наслаждайтесь представлением! Ваш ужин сейчас принесут! За плату в две монеты вы можете есть и пить все что хотите! Ночевать будете в одной комнате вот с этими путниками! Благодарю за посещение!

Густой красный свет в дальнем конце зала становился все ярче, переходя в оранжевый. Йош бросил оценивающий взгляд на двух сидящих с ним рядом людей. Один из них был высокий юноша с едва пробивающейся бородкой, похожей на пушок персика; одет он был в поношенные бахромчатые штаны из оленьей кожи. Застенчивая улыбка, которой он приветствовал Йоша, выдавала в нем детское простодушие. Его спутник был значительно старше. На нем были потрепанная куртка и рваный плащ из комплекта обмундирования младших офицеров кавалерийских подразделений серых торквесов. Выдающаяся вперед челюсть поросла щетиной, сальные волосы падали на глаза, разрез которых свидетельствовал об агрессивном характере, а все его ухватки говорили о свитой в тугую пружину энергии неисправимого скандалиста.

– Ну и снаряженьице у тебя, – крикнул Йошу молодой человек. – Прямо фугасный снаряд! Еще бы эти засранцы посмели не дать тебе места! Фууу! – Он понизил голос до заговорщицкого шепота: – А на спине у тебя меч, да? Неужто железный?

– Да, – кивнул Йош.

Скандалист сердито глянул поверх пивной кружки.

– А ты, узкоглазый, монгол, что ли?

– По происхождению японец, – ровным тоном сказал Йош. – Но родился в Северной Америке.

– Мы дико рады, наречь, что перехлестнулись с тобой! – сказал юнец. – У нас всего-то и есть на двоих, что бронзовый штык да скорняжный нож из витредура. Я уж прикидывал – порежут нас ночью в койках, как пить дать порежут. Фууу! Ну а с твоим железом мы что ж, мы уважаемые люди будем! Кстати, меня звать Санни Джим Квигли, а это – Вилкас. Ну а ты кем будешь?

– Меня зовут Ватанабе. – Ответ Йоша был почти заглушен очередным напевным завыванием здоровенного фирвулага:

– Вааааф-на!

– Вафна! Вафна! Вафна! Вафна! – скандировали завсегдатаи, стуча по столам кубками, рукоятками ножей, кулаками. Ритм ударов подхватили невидимые барабаны. Внезапно послышалось шипение, раздался громкий хлопок, и зал озарился вспышкой света. Таверна затряслась от рукоплесканий.

Какой-то инструмент, напоминающий пианино, выдал энергичный пассаж в басовом регистре, и на залитую пламенеющим светом площадку, игриво вскидывая ноги, выскочили пять маленьких фирвулажек. Они запели зазывные, дразнящие куплеты на языке экзотиков, а мужская половина посетителей таверны вторила им густыми подвывающими голосами. На дамочках были широкие юбки, их шляпки, корсажи и отвороты алых башмачков были щедро украшены драгоценными камнями. Драгоценности поблескивали гипнотическим светом, а когда танцовщицы стали кружиться, все ускоряя и ускоряя темп, зал, казалось, наполнился крошечными вращающимися огоньками.