Орден Сияющих - Анна Коэн

последователи, ни поклонники! – упрямо топнула босой ногой Вивиана.

Хелир кивнул.

– Тогда отдай его мне.

– Что?! – одновременно вскинулись Вивиана и Луи Клод, только последний совсем тихо и пискляво, так что его никто не услышал.

– Отдай его мне, раз не нужен. Он еще молод и свеж, ему найдется применение в моих «Домах радости», а раз уж он мистерик, то я… – Хелир снова плотоядно улыбнулся.

– Госпожа, – просипел Луи Клод, – молю, не отдавайте! Я буду служить вам вечно!

– Вечно не сможешь, – отмахнулась Вивиана, нахмурившись. – Максимум лет пятьдесят.

Она явно сомневалась.

Ее брат протянул с улыбкой:

– Как представлю рожу Криспинуса, когда я покажу ему свою одаренную игрушку… М-м-м, обожаю доводить его до белого каления!

– Госпожа Вивиана!..

– Хорошо! – рявкнула она, оскалив заостренные клыки. – Пусть остается в бастионе. Пусть… служит.

Не успел Луи Клод выдохнуть с облегчением – кажется, пытать и убивать его все же не будут – как Вивиана хлопнула в ладоши:

– Эолус!

– Засим раскланиваюсь, – тут же засобирался Хелир. – А вы тут развлекайтесь.

И, обернувшись вокруг своей оси, исчез, будто его здесь и не было.

Зато на его месте появился новый дьявол. Тот выглядел полной его противоположностью: сгорбленный, с плешивой седой головой. Рога его пожелтели, точно ногти старика, а большие крылья волочились по каменным плитам пола.

– Звали меня, госпожа первый оратор? – проскрипел старый дьявол.

Вивиана величаво кивнула:

– Звала. Эолус, у меня появился последователь. Мистерик, – добавила она со значением, и он покосился на Луи Клода. – Найди ему работу.

Несколько мгновений Луи Клод осмыслял услышанное, пока старый монстр приближался к нему, кряхтя на каждом шагу.

– Постойте! – вскричал он. – Я поклялся служить вам! Вам, госпожа Вивиана!

Но она уже отвернулась.

Зато старик сцапал д’Энкриера за шиворот и с неожиданной силой поволок прочь.

– Служить самой Вивиане – ишь, размечтался… У меня очаги не чищены, за бесами дерьмо не прибрано, манускрипты выцветают… Работы в бастионе полно!

Он все бубнил и бубнил, перечисляя, чем он займет нового слугу в древнем замке.

И как Луи Клод ни брыкался, вырваться не получалось, а силуэт госпожи удалялся и удалялся, пока не исчез из виду за арочным порталом.

Дело № 6

Пеняй на себя

Многие освоили магику созидания из пустоты, будь то огонь темной ночью, мягкое ложе посреди камней или даже разумное создание, готовое быть вечным слугой. Но почему же нет в их творениях изящества, легкости, красоты, если они суть продолжение их воли? Разве не скрыто в них Чувство, что украшает само бытие? Пусть Чувство направляет меня. Пусть Чувство преобразит мое бытие. Но, как говорится, начинать следует с яйца, потому я начну с самого себя.

Из походных записей Сифеуса, переведено Луи Клодом д’Энкриером

Путешествие до Букавы должно было занять около недели, и так оно и вышло. Все трое и дружелюбный кучер Советника бодро преодолевали версту за верстой, переправились через реку Льняну, затем взяли южнее. Чем дальше от столицы, тем в худшем состоянии были тракты, но пока это не доставляло больших проблем – весна не слишком торопилась вступать в свои права, и дороги еще не развезло. По пути Диана и Илай рассказали Катерине о своих приключениях, причем говорила больше Диана, не скупясь на самые позорные подробности, за что Илаю хотелось ее придушить, но Катерина так заливисто хохотала, что он махнул рукой.

Катерина в ответ поведала о своем необычном таланте. Чаще она видела будущее, но так хаотично, что большая часть предсказанных событий либо никак ее не касалась, либо было неизвестно, когда именно они произойдут. К тому же будущее изменчиво. Видения досаждали, отвлекая Рину от настоящей жизни, но избавиться от них было невозможно.

– Я могу увидеть то, что будет через несколько минут или через десять лет. Или, к примеру, узнать, что ждет продавца глазированных яблок, что случайно коснулся меня, когда я протянула ему монету. Видения и голоса преследуют меня постоянно, но порядка в них нет. Как нет мне покоя. Это как назойливая болтовня за тонкой стеной, – рассуждала она, обмакивая кисточку в банку с кремовой сурьмой. – Стучи – не стучи, все равно бормочут.

Прошлого она почти не касалась, разве что могла погрузить человека в его же собственные воспоминания, которые, как оказалось, тоже могут лгать.

Дар оказался слишком капризным, чтобы пользоваться им ради своего блага, но кое-что иногда удавалось узнать.

– Что же касается моей жизни, всегда есть шанс, что ситуация станет опасной, – объясняла она, выводя на щеке Дианы маленькую птицу. Она взяла с собой целый ридикюль, полный красок для лица, и развлечения ради разрисовывала обоих своих сопровождающих. Илай смущался, но не перечил. – Но пока видения о далеком будущем не изменились, можно не слишком беспокоиться.

Хотя представления барышни Дубравиной об опасности оказались весьма специфичными. В один из дней пути Диана разнылась, что ей скучно, на что Рина с лучезарной улыбкой заявила, что скоро станет очень весело. Фраза забылась в потоке общей болтовни, а примерно через час на их карету напали разбойники. Будь с ними Норма, она бы закатила глаза и сказала, что этого следовало ожидать – богатый экипаж на пустынной дороге да без охраны. Но Нормы с ее познаниями в криминальной статистике здесь не было, а потому засада стала сюрпризом.

Больше, правда, удивились горе-бандиты, когда из кареты с гиканьем выскочили двое геммов, одетых в гвардейскую форму и с размалеванными лицами. А пока Илай с Дианой крутили не шибко многочисленных лиходеев, вооруженных пистолями и дубинками, благородная девица хлопала в ладоши и прыгала, крича со шлеменским акцентом: «Вот потеха так потеха!» Разбойников было решено оставить связанными у верстового столба – как сказала Рина, скоро мимо должен был проехать местный урядник.

Но, стоит признать, Рина не всегда бывала так оживленна – чаще она сидела, безучастно уставившись в одну точку, а губы ее непрестанно шевелились, но не издавали ни звука. Так она проводила по нескольку часов, а когда приходила в себя, сначала бывала задумчива и только потом вновь начинала интересоваться окружающим миром, причем так активно, будто пыталась нагнать отобранное видениями время. И чем ближе они подъезжали к Букаве, тем дольше становились эти призрачные бдения. А потому Илай готов был стерпеть все, что бы ей ни пришло в голову. Даже румяна и мушки.

Одна мысль не давала Илаю покоя: не слишком ли он уподобился Михаэлю, которого ранее почитал за кумира? Тот в свое время тоже,