Тот, Кто Сможет Выжить - Игорь Горячев

профессор, я бы с вами сейчас здесь не разговаривал. Полагается ли у вас какая-либо… ну скажем, компенсация потерпевшему? Машина всё же стоит денег… да, и моя жизнь мне тоже дорога, знаете ли.

— Ах, так это были вы? Сарацины совсем обнаглели. У меня с ними старые счёты. Ещё с Дойчланд. Пришлось их погонять в своё время. Наша предыдущая фрау-канцелерин запустила заразу в дом. Так дело дошло до того, что они буквально сели нам на шею и стали вытеснять из собственной страны. Она-то думала, что привлекает в страну дешёвую рабочую силу. Ja, Pustekuchen! Как же, держи карман шире. Эти мигранты приезжают в страну, получают пособие чуть ли не по 1500 евротугриков в месяц и ни о какой работе и думать не хотят. Потом тащат в страну свои семьи, плодятся как кролики и не успеешь оглянуться, как у тебя в соседях уже и слева сарацин с гаремом, и справа сарацин с другим гаремом и уже твои дети кричат, что у них в школе полкласса носят паранджу и арафатки. А скольких наших женщин изнасиловали эти чернозадые, так это же никакому счёту не поддаётся. Я двоих собственноручно пристрелил, застав за этим занятием однажды ночью, в какой-то подворотне, в Хаммабурге. Без всякого суда и следствия, так как улики были налицо. Они на дамочке уже и одежду всю порвали и избили её. Я до сих пор испытываю чувство непередаваемого восторга, когда я сначала одному яйца отстрелил, уж извините, а потом другому. Так и подохли они там в подворотне. Слава богу, что сейчас у нас к власти пришли славные крепкие ребята, с хорошим чувством национального достоинства и сейчас на этих мигрантах шерсть дымится. Скоро очистим страну от этой заразы. Так теперь они здесь, в Арка-сити, пытаются подняться. Вот буквально несколько часов назад теракт устроили в кафе, недалеко от здания МЕРСа. 15 человек убитых, 20 раненых. Но мы их взяли почти сразу же. Пока я начальник полиции, будут давить эту саранчу в зародыше. А машина ваша полностью сгорела, Виктор, и мы не смогли сразу определить, кому она принадлежала. Пишите заявление. Компенсация непременно будет. Тем более, что весь ущерб от беспорядков в секторе сарацинов оплачивают шейхи-сарацины из Совета Мэров. Для них стоимость вашей машины — это капля в море. Так, что купите себе новую, ещё лучше.

— Это для меня великолепная новость, Генрих. Премного вам благодарен. Надо сказать, что ваши эмоции и чувства по отношению к сарацинам-радикалам, я полностью разделяю. Мне в своё время тоже пришлось повоевать с ними в нескольких горячих точках. И для меня сарацин, вставший на путь радикального ислама, и призывающий к «джихаду» против всех и вся, это уже не человек, а зомби. А с зомби уже не о чем говорить. Они подлежат немедленному и безусловному уничтожению. Чтобы не разносили заразу по свету.

— Ну, вот видите, у нас есть с вами уже общий враг. А значит мы уже друзья и союзники, можно сказать, — рассмеялся фон Мюллер. — Не хотите ли записаться к нам, в полицию. Нам такие люди нужны. Особенно умеющие обращаться с оружием и имеющие опыт боевых действий.

— Спасибо, Генрих, я подумаю над вашим предложением, — усмехнулся Виктор.

Виктор под диктовку фон Мюллера быстро написал заявление. Мюллер взял его и сунул в свою папку.

— Через недельку зайдите в Управление Полиции, кабинет 218. Думаю, прямо там вам выдадут чек за причинённый ущерб.

— Вот это я понимаю, работа! — восхищённо сказал Виктор. — Вот как должны работать наши органы! Спасибо ещё раз.

— Вы не представляете, Виктор, как сложно стало сейчас работать в этом городе. То сарацины жгут машины или устраивают теракты. То вот буквально два часа назад православные из организации «Свидетели Второго Пришествия Христа» чуть не устроили поджог в кинотеатре, где собирались показывать фильм о вашем Иване Грозном, которого недавно причислили к лику святых.

— Что?! Ивана Грозного причислили к лику святых?! Не слышал. Абсурд крепчает прямо на глазах… Ах, да, как же, как же, — вспомнил Виктор, — я их видел на улице, когда шёл в ресторан…

— Причислили, причислили… Вот видите Виктор, я больше вас осведомлён, что у вас творится. Говорят и сына своего он не убивал. Сын, говорят, сам как-то поскользнулся, упал и головой о посох стукнулся. И Опричнину не устраивал, а если и было что-то, так ведь каялся, каялся, плакал, Богу молился, челом об пол бился. Ну чем не святой! А здесь у нас в рамках международного фестиваля фильм решили показать какого-то вашего режиссёра про жён Ивана Грозного. Сколько у него их там было, шесть или семь. А жёны у него, оказывается, мёрли как мухи. Три умерли. А три другие были насильно пострижены в монахини. И только одна последняя, Мария Нагая, его пережила. Так вот, одна из них, Марфа Васильевна Собакина была избрана на смотре невест, а через две недели после свадьбы возьми и умри, ни с того, ни с сего. С чего бы это вдруг так скоропостижно. Здоровая девка была. Ведь на смотре невест девушек для царя заведомо выбирали крепких, да здоровых. Ей же наследников надо было рожать. Я как профессионал говорю, очень подозрительно. И фильм этот в основном посвящён как раз ей. Кстати он так и называется «Марфа». В фильме они дают свою оригинальную версию её смерти, где, как вы, наверное, уже догадываетесь, предполагается некое косвенное или даже прямое участие самого самодержца. Не пристукнул ли он и её, как-нибудь, неосторожно, посошком, в силу несдержанности и излишней раздражительности своего характера? Конечно, это только предположение, никто не утверждает, что это неоспоримый факт. Тем более и выяснить это уже никак невозможно, за давностью лет. Но православные взбеленились. Мол, примерным был семьянином, свет-солнце Иван Васильевич, не трожьте святое. А жёны ему попадались все болезные, да вздорные, потому и умирали или никак не могли ему, святому, угодить, потому он их в монастырь и отправлял, богу молиться.

— Генрих, я искренне восхищён! Вы великолепно знаете нашу историю.

— Да, по долгу службы, приходится вникать в суть вопроса, не только же тупицы, простите, в полиции работают. Ну, так вот, продолжаю. Явилась к кинотеатру целая демонстрация с портретами царя, с хоругвями и с плакатами, притащили огромный дубовый крест. Предводительница у них там некая Дульсинея Челобитная, говорят, форменная фанатичка. А по мне так просто больная. Она портрет Ивана Грозного везде с собой таскает, и даже, говорят, спит с ним. С портретом то