Дуглас Брайан - Воин из пророчества

— Что ты называешь «счастьем», киммериец? Горы богатств?

— Например, — сказал Конан.

Увидев, что Шлока смотрит на него, воин еще издалека закричал, зовя мудреца по имени:

— Шлока! Шлока!

Он подбежал, тяжело дыша.

— Сперва отдышись, — сказал мудрец. — Несколько мгновений любое дело терпит. Если твое сердце лопнет — как я прощу себе такое упущение?

Воин улыбнулся уголком губ.

— Я вовсе не запыхался, почтенный Шлока. Раджа Авенир принял решение — созвать на праздник всех окрестных князей, чтобы держать совет. Близится время решающей битвы. Звездочет Саниязи прочитал в небе важные знаки. Богиня намерена исполнить свое обещание. Нам нужно за добрым пиром заключить союзные договоры. Будет состязание для воинов, будут игры для молодых людей. Возможно, будут заключены браки… А пока люди веселятся, владыки договорятся между собой за пиршественным столом.

Конан одобрительно хмыкнул. Бездействие угнетало его, а что может быть лучшим вступлением в дело, чем огромный пир и шумный праздник?

Шлока резко повернулся к сражающимся юношам, поднял руку:

— Хватит.

Они остановились в тот же миг, как будто учитель произнес некое заклинание и повелел таинственным демонам, управляющим этими молодыми людьми, заснуть и расточиться.

В толпе зрителей, глазевших на учебный бой, недовольно загудели: такой славный был поединок! Для чего потребовалось прерывать его?

Арилье вонзил свой клинок в землю и скорчил мрачную гримасу.

— На этот раз я победил бы тебя, — сообщил он Траванкору.

Тот загадочно улыбнулся:

— Может быть.

Арилье подбоченился.

— Ну как ты можешь не видеть, что я — самый сильный, самый ловкий, самый смелый среди нас!

Он весело смеялся, его зубы блестели, в глазах прыгали огоньки. Жаль, Рукмини не видит, как хорош.

Траванкор не выдержал, засмеялся.

— Меня-то ты, положим, еще ни разу не победил.

— Не хочу лишать тебя надежды, — заявил Арилье, хлопая друга по плечу. — Но рано или поздно нам придется схлестнуться с врагом. Аурангзеб ни за что не оставит Патампур в покое. Будет бить в наши ворота, пока мы не сдадимся или пока он не умрет сам. Учитель говорит, что решающая битва не за горами. Вот тогда-то все вы убедитесь в том, что я был прав. Я — лучший.

— Да поможет тебе Дурга, неожиданно серьезным тоном произнес Траванкор.

Он встретился с другом глазами, и тот опустил ресницы. Искренность Траванкора вдруг смутила Арилье. Что тот имел в виду? Может быть, Шлока открыл ему нечто из будущего? Нечто такое, что до поры остается сокрытым для прочих учеников? Или же это простая самонадеянность?

Однако не дразнить Траванкора — выше сил Арилье, и он опять засмеялся:

— Ты настоящий друг, Траванкор, да только я ничего не могу с собой поделать! Хочу быть первым, и все тут! И уж не обессудь: в игре ли, в бою — нигде не уступлю тебе. И лучше тебе смириться с поражением заранее.

Траванкор обнял его и, спустя миг, оттолкнул.

— Я предпочту принять поражение от дружеской руки, Арилье. Во всяком случае, ты меня не искалечишь так, чтобы потом я не смог взять меч в руки!

— Ну, не знаю, не знаю… — веселился Арилье.

— На празднике будут состязания, вот и поглядим, кто лучший, — миролюбиво проговорил Траванкор.

— В таком случае, да поможет тебе Дурга в самой свирепой ее ипостаси, — смеясь, заключил Арилье.

Друзья разволновались бы еще больше, если бы знали, что Гаури и Рукмини тоже приглашены на праздник. На этом настоял Шлока, да и Конан поддержал его:

— Мужчины сражаются лучше, когда на них смотрят женщины.

Варвар произнес это таким важным тоном, что Шлока расхохотался.

— Глядя на тебя, киммериец, не скажешь, будто ты придаешь этому какое-то значение.

— Может быть, и не придаю, — не стал отпираться Конан. — Но понимаю, что другие могут быть не похожими на меня. Да, да, не делай удивленное лицо, Шлока! Варвары ничем не отличаются от цивилизованных людей. Разве что лучше разбираются в человеческой природе…

Шлока хохотал, забыв о своем положении учителя, многочтимого человека, непререкаемого авторитета. У Конана искры веселья прыгали в синих глазах, однако киммериец крепился — он даже не улыбнулся.

— Между прочим, — добавил Конан, — в юности мне доводилось выступать гладиатором. Я пользовался большим успехом среди женщин. И если уж знал, что какая-нибудь милашка придет поглазеть, как я разделаюсь с очередным куском тренированного мяса… Под «куском мяса» я разумею своих противников… — добавил киммериец, ухмыляясь весьма неприятно. — Да, так вот, женщины всегда меня вдохновляли. Так уж устроен человек. Вдохновляют его женщины.

Многозначительность, с которой прозвучала последняя фраза, наконец возымела «роковое» действие.

Конан засмеялся.

— Разумеется, ты прав, киммериец, — сказал Шлока, вытирая глаза. — Поэтому-то девушки и придут. Правда, есть у меня кое-какое подозрение…

Конан разом насторожился:

— Что еще?

— Легкие увлечения, веселые приключения, милые подруги — все это прелестно, — сказал Шлока. — Беды начинаются вместе с истинной любовью.

У Конана сделался недоумевающий вид, а затем он кивнул:

— Я встречал этого дикого зверя, раз или два. Истинная любовь делает с человеком ужасные вещи.

— Или прекрасные, — добавил Шлока.

— Ты подозреваешь кого-то из своих? — озабоченно спросил Копан.

Шлока кивнул и добавил:

— Не буду пока называть имен. Понаблюдаем. Ты — со своей стороны, а я — со своей. Может быть, все еще не так страшно.

— Истинная любовь всегда страшна для воина, — убежденно произнес Копан. — Она отвлекает и делает тебя уязвимым.

— Если она взаимна… — начал было Шлока, но не договорил и махнул рукой. Ему следовало предвидеть это. Ему следовало быть готовым к тому, что лучшие его ученики вырастут и, следовательно, начнут увлекаться женщинами.

«В конце концов, так уж устроен человек, — пытался утешить себя Шлока. — Дурга заложила в мужчину влечение к женщине, и требовать от юношей отказаться от этого означало бы оскорбить Дургу…»

Ратарах, младший брат Рукмини, отыскал сестру в конюшне. Она кормила Светамбара и вполголоса секретничала с ним. Конь двигал ушами, косил глазом, с благодарностью брал с ладони лакомства, а при появлении Ратараха фыркнул с откровенным неудовольствием.

— Что? — спросила брата Рукмини. Она обращусь к нему с высокомерием: еще бы, она взрослая девушка, а он еще ребенок!

— Шлока сказал, что ты и Гаури — мы все идем на большой праздник во дворце у Авенира! — выпалил мальчик.