Джеффри Лорд - Ричард Блейд, агент Её Величества

В некотором отношении Блейд мог считать, что ему повезло. Шок не затронул глубинных частей разума, ведавших животными инстинктами и рефлексами, унаследованными от далеких предков. В обычной ситуации основная нагрузка падала на верхнюю кору мозговых полушарий, которая хранила его личный опыт и знания, накопленные за все время жизни — то, что делало его цивилизованным человеком. Но здесь могли спасти только молниеносные рефлексы, звериная хитрость и инстинктивное предчувствие опасности.

Шок оставил без изменений и его личность, с усмешкой констатировал разведчик. Он все еще оставался прежним Ричардом Блейдом, упрямцем и задирой, чьи внезапные приступы гнева столь же быстро сменялись сожалением о проявленной горячности. Тем же непоседливым Блейдом, мужчиной с немалым сексуальным аппетитом, верным другом и опасным врагом. Человеком с могучим телом и неукротимым духом, равно способным к любви и жестокости, к проявлению жалости и безудержным наслаждениям.

Отбив очередную атаку насекомых, Блейд был готов опять погрузиться в размышления, когда дверь открылась и вошел Сильво. На сгибе его правой руки покачивался деревянный поднос с мясом и краюхой черного хлеба; там же находился большой рог с пенистым светлым пивом.

Сильво знал свое дело. В другой его руке было зажато короткое копье с острым лезвием, которым он ткнул в угол хижины.

— Туда, господин мой, на прежнее место. Я не хочу, чтобы ты ко мне приближался. Клянусь Тунором, такими ручищами, как у тебя, можно задушить быка.

Блейд подчинился, улыбнувшись своему стражу. Хотя Сильво и был приставлен присматривать за ним, мошенник не выходил за рамки осторожной и почтительной вежливости.

Скрестив на груди сильные руки, он спросил охранника:

— Сколько еще я должен сидеть в этом хлеву?

Сильво поставил поднос посередине хижины и благоразумно отступил к дверям. Казалось, страж не прочь поболтать — возможно, он даже улыбнулся Блейду в ответ. Глядя на физиономию этого пария, нельзя было ничего утверждать наверняка. Голова неправильной формы — очевидно, акушерка не слишком церемонилась, вытаскивая его из материнской утробы, — вкупе с косоглазием и раздвоенной губой придавали Сильво такое выражение, что дети, пожалуй, заходились от страха, когда он шествовал мимо.

Блейд, изнывающий от скуки и раздражения, оторвал крепкими зубами кусок мяса и, запив его добрым глотком из рога, ткнул костью в сторону охранника.

— Знаешь ли, друг мой, редко мне доводилось встречать такую исключительно нерасполагающую физиономию.

Лицо Сильво сморщилось, словно он хлебнул уксуса. Его глазки, насколько мог рассмотреть Блейд, были маленькими, черными и блестящими.

— Сердечно благодарю, господин. Не часто бедный Сильво встречает такое доброе обращение… чаще мне достаются пинки да тумаки. Благодарю тебя… хотя и не понимаю вполне смысл твоих высоких речей.

Блейд подавил смех, снова вцепившись зубами в баранью ногу. Совесть его, однако, была неспокойна — бедный парень не виноват, что судьба наградила его такой внешностью.

Он прожевал мясо и сказал:

— Но ты не ответил на мой вопрос. Сколько мне еще сидеть здесь?

Сильво энергично почесался. Он был одет в просторную холщовую рубаху, спадающую до середины бедер поверх вместительных штанов, подвязанных ниже колен обрывками веревки. Ноги были босыми и грязными. Такой тип совершенно не подходит для солдатского ремесла, отметил разведчик. Однако маленькие блестящие глазки охранника постоянно буравили его, а копье всегда было под рукой.

Сильво раздавил вошь под мышкой и, довольно кивнув, произнес:

— Что до этого, господин мой, то я не могу дать ответ, не солгав. Хотя я, без сомнения ублюдок и сукин сын, и один Тунор знает, сколько грехов на моей совести, я не лжец. И я — не король Ликанто, а только он может ответить на твой вопрос, — Сильво поскреб грязную шею. — Успокойся, господин. Здесь не так уж плохо. И подумай обо мне, о бедном Сильво! Ведь я страдаю куда больше тебя!

Блейд снова скрыл усмешку.

— Ты страдаешь, мошенник? Почему же?

Сильво вытянул одну руку и негодующе пожал плечами — однако другая рука продолжала сжимать направленное на Блейда копье.

— Меня не сменили вовремя, вот почему. Про меня забыли! Как обычно… У костров пиво течет рекой и полно женщин, а я должен торчать тут и сторожить тебя. Как же мне не страдать?

Блейд согласился, что у Сильво были определенные причины для недовольства, и тут же предложил выход:

— Ты слишком добросовестно выполняешь свои обязанности, друг мой. Я один, в городе полно войск — как же я могу убежать? Куда я могу пойти? Так что если ты ненадолго отлучишься, получишь свою порцию пива и уделишь внимание женщинам, то ничего страшного не произойдет. Никто об этом не узнает, а я буду тихо сидеть здесь.

Нескладное тело Сильво затряслось; с его изуродованных губ сорвались хриплые звуки, в которых Блейд с трудом распознал смех.

— Конечно, господин! Конечно, ты будешь здесь… и я вместе с тобою. Голова у меня немного подкачала, согласен; но я не хочу, чтобы её отрубили и насадили на кол.

Блейд не надеялся, что его предложение будет принято; страж, несмотря на свою уродливую внешность, не производил впечатление простака. Поэтому, подобрав куском хлеба остатки мяса с подноса, он решил сменить тему разговора.

— Что слышно о Геториксе? Об этом пирате, которого называют Краснобородым? Я думал, король Ликанто уже сегодня выступил против него.

Сильво неопределенно хмыкнул:

— Все так думали… по крайней мере, люди в городе и окрестные крестьяне. Но солдаты подходят медленно, а те, кто явился, заняты больше пивом, игрой в кости и скачками на колесницах, чем подготовкой к сражению. Вместо того, чтобы точить мечи, таскаются к бабам… Капитаны и благородные владетели ссорятся друг с другом… каждый хочет стать самым большим начальником. Король и его жена, госпожа Альвис, тоже поцапались — она швырнула ему в голову пивную кружку на глазах у всех… В общем, город похож на курятник, куда забралась лиса. Но, может быть, все еще кончится хорошо. Говорят, что Краснобородый собирается высадиться в Пэкви — это на юге, в дне ходьбы отсюда — и тогда мы успеем вовремя встретить его.

Сильво широко зевнул, показав ряд почерневших зубов.

— Я надеюсь, господин, что так и будет. Стеречь достойного человека, у которого нечего взять, даже ни одного скилла… — он с отвращением окинул взглядом убогую хижину, заключив: — Никакого удовольствия и никакой выгоды!

При упоминании об Альвис Блейд насторожился. Он все еще не терял надежды, что план его сработает. Если Сильво знает, что творится в доме короля, может быть, мошенник что-то слышал и про Талин? Имеет смысл поболтать еще немного и извлечь из косоглазого стража максимум сведений.