Яд минувшего (сборник) - Вера Викторовна Камша

– Почту за честь, – тряхнул завитками виконт. Все-таки завивать волосы мужчине нелепо. – Но чью свадьбу вы имеете в виду?

– Вот его! Он женится на моей сестре… – Посол, а не знает! – Зря женится, но Катари так хочет… Только это еще не сейчас… Сперва Альдо женится на вашей купчихе…

– Дикон! – Ну зачем Иноходец так кричит, глухих тут нет. – Разумеется, граф, я буду счастлив вас видеть. Ричард, тебе лучше вернуться домой. Сэц-Ариж тебя проводит.

– Я остаюсь на ужин! – отрезал юноша. – Не надо мне указывать… Я – друг Марианны… Я ее давно знаю… Дольше тебя… Здоровье Марианны!

– Ты не станешь больше пить. – Лицо Робера качнулось вперед. Какие у него круги под глазами… И глаза красные. Сам болен и о других судит по себе.

– Повелители равны, – напомнил Иноходцу Ричард. – Все равны… Превыше их только анакс. Здоровье Марианны, и не надо нотаций!

– Сударь. – Рядом с лицом Робера возникла физиономия Валме. Смешные они… Иноходец и баран кудрявый! – Сударь, я раздумал ужинать! Давайте уйдем вместе, нам есть о чем поговорить.

– Благодарю вас, граф, это лишнее, – буркнул Эпинэ. – Он останется со мной.

– Не с тобой! – Иноходец становится невозможным, а Валме не граф! Он виконт, но Робер ревнует! И зря… У Валме в Урготе есть герцогиня, он в нее вцепился… А Повелитель Скал не оскорбит свою невесту…

– Господа. – Над Иноходцем и Валме показалась третья голова. С шеей и воротником. – Вас просят в Малую столовую.

– Спасибо, Дориан. – А… значит, эта образина – Дориан!.. Тот, к кому липла эта, как ее, Ваннина… Его так и не допросили…

– Сможешь подняться? – Опять Робер, ну сколько можно?! – Давай помогу!

– Я в полном порядке! – Ричард нетерпеливо вырвал руку. – Я еще тебя провожу… Ты же у нас больной.

– В порядке, так вставай.

Робер исчез. Просто взял и куда-то делся. И неудивительно: комната заполнилась дымом, а может, это пар? Наверное, пар, иначе бы пахло.

– Где мы? – не понял Дик. – То есть мы едем или не едем?

– Мы идем есть угря. Вы любите угрей? – Валме все же поумнее Робера, хоть и спутался с Вороном, а теперь боится. А кто бы на его месте не боялся?! Бедный Оскар… Он не послушал и не дожил до победы, но Валме никто не тронет!

– Марсель! – Дикон все же высвободил руку, но под ковер зачем-то подложили бочонок, и юноша чуть не упал. – Марсель… Вы только никому не говорите про Эрнани… И все будет хорошо… Я вам обещаю… Олларам все равно конец! Им отпущен один круг, и все! Что бы Ворон ни говорил… А Спруту маршалом не бывать… Придд – предатель… Я всегда это говорил… Он еще пожалеет… Никто не может предавать Раканов…

– Несомненно! – Порог оказался там, где ему было нечего делать, но Марсель подставил плечо… Он был сильным, этот щеголь, почти как Джереми…

– Мой друг! – Золотистый свет, внизу что-то визжит, возится и скулит. – Мой дорогой герцог! Мы так за вас волновались…

– О да! Ваше похищение… Это было ужасно! – Марианна! Какая же она красивая… Настоящая Роза! Роза лета…

– Не переживайте, сударыня! – Черные глаза – это прекрасно, но небо должно быть голубым… Как глаза Катари…

– Где герцогу Окделлу будет удобней?

– У ваших ног, сударыня, – заверил Ричард и очутился между бароном и Иноходцем. Марианна сидела напротив, в вырезе ее платья алела роза. Это было… волнующе!

– Эвро! – Барон вскочил со своего места, и Дик от неожиданности пошатнулся. – Ну как ты можешь! Граф, ну скажите же!

Что-то с визгом шмыгнуло под стол, следом из золотистого сияния вынырнуло чудовище. Белое, слюнявое, гривастое…

– Готти! – закричал Валме. – Что ты себе позволяешь!

Внизу глухо заворчало, чудовище пропало из глаз, мелкой дрожью затрясся стол, огоньки свечей жалобно заметались. Сбоку что-то блеснуло, и Дик увидел лицо. Золотое лицо с пустыми черными глазами, оно смотрело на юношу и улыбалось.

3

Одна собака под столом – это полсобаки, сколь бы велика она ни была. Одна собака – это уют, обслюнявленный камзол, чавканье, мир и покой, но Котик и Эвро были вдвоем. Стол трясся, тоненько дребезжали бокалы, непристойно дрожало желе, а угри, казалось, решили воскреснуть.

– Дорогая, – барон изящно подхватил едва не упавший ножик, – не лучше ли мне вынести Эвро?

– Пожалуй. – Марианна приподняла скатерть и заглянула под гавкающий стол: – Эвро, ласточка, хочешь курочки?

Ласточка курочки хотела, как и Котик. Две башки – ушастая и безухая – высунулись одновременно, но Марианна была истинной женщиной – она обманула.

Поджидавший в засаде барон коварно подхватил левретку и повлек в будуар. Эвро взвыла, Котик бросился на помощь, стуча когтями по вощеному наборному паркету. Последнее обстоятельство оказалось роковым: поскользнувшийся волкодав пронесся мимо барона и впечатался в стену, на которой висела ненавистная Валме золотая маска. Та вздрогнула и со звоном рухнула на взвывшего от неожиданности пса. Вопль бросившегося спасать древний ужас хозяина слился с визгом освободившейся Эвро и криками пьяного Окделла:

– Где кольцо?! – Повелитель Скал попытался вскочить, но тут же рухнул назад. – Где мое кольцо?

– Цела! – Коко прижимал спасенную рожу к желудку. – Господин граф, это немыслимо!

Марсель торопливо ухватил виновника за алый ошейник, красиво просвечивавший сквозь белоснежную блестящую шерсть. Эвро сварливо взвыла: она была светской дамой и не привыкла упускать мужчин. Котик в ответ лишь вздохнул.

– Укрепляй дух свой, – велел Марсель, выпихивая грешника в будуар, – а также плоть. Угря не получишь!

За дверью заскулили. Без угря обожравшийся Котик обошелся бы, но его тянуло к обществу. Непреодолимо.

– Она цела, мой друг! – Сияющий барон сунул Валме под нос злобную золотую морду. – Цела!

– И очень жаль. – Забитые черным матовым камнем глазницы глядели тупо и беспощадно. – Простить себе не могу, что ссудил вам деньги на эту мерзость!

– Это не мерзость. – Любитель древностей перевернул маску другой стороной. – Да будет вам известно, что это символ двух из четырех ипостасей луны, а именно лик Полудня и обратный ему лик Полуночи. Первый светел, но позади его клубится тьма. Полночь черна, но несет в себе зерно света. Расцвет предвещает увядание, а смерть – предтеча жизни… Жаль, вторую пару так и не раскопали…

– И хорошо! – остудил расходившегося Коко Марсель. – А теперь мое дело – сторона. Эпинэ, если этому чудищу найдут пару, платить придется вам.

– Золотой судья и черный палач, – пробормотал Иноходец, глядя на маску с непонятным уважением. – Ночь Вентоха и Ночь Роха, Ночь Долга и Ночь Расплаты…

– Сегодня у нас ночь угря. – Отчего-то Марселю захотелось погладить Повелителя Молний по голове и сказать ему, что все хорошо, хотя это было делом Марианны. – И закройте чем-нибудь эту штуку!

– Коко, в самом деле. – Марианна раздраженно передернула роскошными плечами и водворила осиротевшую любимицу в обтянутое стеганым атласом лукошко. – Я всегда говорила, что хуже этой маски только покойный Килеан-ур-Ломбах. Робер, вы можете не