Поцелуй Зимы - Надя Хедвиг

Молчание.

«Лестер!»

«Не ори так… У меня уши закладывает. Я совсем недалеко».

«Где?!»

Но он уже замолчал. С ним исчезло и мое видение. Я потрогала волосы – никаких украшений и обручей. Обычное нерасчесанное со сна гнездо.

Антон выглянул из окна.

– Ты бы поосторожнее с этим. Пока правит Юля…

Я тоже подошла к окну. Верхушки деревьев раскинули кроны так близко, что можно было потрогать зеленые листочки.

– В этом виде Хельга столетия назад водворяла Зиму по всей земле, – пояснил Антон и снова подозрительно на меня покосился, точно ждал объяснений.

Но я сама ничего не понимала. Кроме того, что Лестер жив. Жив! И нашел меня. Может, он прямо сейчас стоит под окнами и наблюдает? Я высунулась из окна, но меня тут же беспардонно втащили обратно.

– Осторожно, тут тебе не первый этаж, – недовольно проворчал Антон. – Пошли лучше завтракать.

Я слышала, как по дороге на кухню он шарахнул кулаком в дверь Вани.

– Проснись и пой, да!

Ваня вяло отозвался через стенку. Я поспешила в ванну, пока та свободна. В квартире с двумя мужчинами это была почти роскошь.

* * *

Ваня ввалился в кухню, протирая кулаками глаза и с шарканьем передвигая ноги. Футболка на нем была не просто мятая, а как будто пожеванная. Штанины волочились по полу. Он не глядя приземлился на диван и пробормотал что-то, отдаленно напоминающее «Доброе утро».

Я сидела напротив, обхватив горячую чашку и вдыхая аромат с нотками шоколада. Антон варил кофе, способный поднять из мертвых, и к концу недели я уже начала к нему привыкать.

По кухне плыл сладкий запах свежих булочек. Антон с кухонным полотенцем через плечо разогревал сковороду.

– Будешь омлет?

Ваня едва заметно мотнул головой и поморщился.

– А ты, Вера?

Я покачала головой, ложкой размешивая сахар. Мысли блуждали далеко. Лестер жив. Костя похоронен на Архиповском кладбище. А я не заплатила за наряд из стали и перьев частичкой души. Может, не так уж и плохо быть Зимней Девой?

День обещал быть жарким. На часах еще не было восьми, а через приоткрытое окно уже проникал липкий воздух с приторным ароматом жасмина. Небо было чистое и безоблачное, солнце шпарило вовсю.

– Что, опять нездоровится?

Антон вылил яичную массу на раскаленную сковороду и включил телевизор.

«Ответственность за взрыв взяли на себя…»

Он выругался под нос и быстро переключил на другой канал – там молодые мужчины и женщины танцевали в парке под тягучую музыку, тесно прильнув друг к другу. На женщинах красовались короткие однотонные платья и блестящие туфли с тонкими ремешками, на мужчинах – небрежно расстегнутые белые рубашки и голубые джинсы.

– У тебя яичница сгорит, – подал голос Ваня и налил себе кофе в чашку с надписью «make your choice». – Нормально все.

Антон передвинул дымящуюся посудину на свободную конфорку.

– Это где они? – Ваня заинтересованно уставился на экран. Внизу бежала желтая строка с текстом. – Ага. Приглашаются молодые люди… Интересно.

Музыка ускорилась, и кавалеры синхронно повернули своих партнерш. Камера выхватила лица парочки на переднем плане. Парня я узнала сразу: это был подставной контролер, напомнивший мне Эдгара. Соломенные волосы забраны в низкий хвост, в ухе сверкают три серебряных колечка. На очередном аккорде он наклонил блондинку в красном платье почти к самой земле и медленно провел ладонью в сантиметре от ее тела. Это было так чувственно, что на мгновение я перестала дышать.

– Вау, – восторженно выдохнул Ваня. – Надо запомнить адрес. «Летняя Дева». Запомни, Вера, Большая Декабрьская…

Тут я вспомнила. Парня звали Тёма. А его стройная партнерша, которая сошла бы за живую рекламу фитнес-клуба, наверное, и есть Летняя Дева.

Антон выложил омлет на тарелку и, шуганув кошек, обернулся к телевизору. Ругнулся и выключил.

– Ну и зачем ты вырубил? – накинулся на него Ваня. – Сам ничего нового не пробуешь и другим не даешь!

– Они не тебя ищут, уж поверь, – отрезал Антон.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. – Антон принялся за яичницу. – А ну кыш! – Он отпихнул Сметану, которая, улучив момент, запрыгнула на диван и все-таки отхватила кусок.

– Я хотя бы пытаюсь что-то делать! Что-то пробовать. А ты торчишь в своей школе!

Я поперхнулась кофе. Если Антон учитель, то я королева Англии.

– Ага, а ты ее даже не окончил.

Ваня с чувством поставил чашку на стол, так, что жалобно звякнула вся посуда. Кошки бросились врассыпную. Ошалевшая Сметана запрыгнула на спинку дивана в паре сантиметров от моего плеча, и к звону посуды добавился треск рвущейся ткани.

– Может, и окончил бы, если бы у меня была нормальная жизнь, а старший брат не подзатыльники раздавал, а общался хотя бы иногда, как с человеком!

Антон смерил Ваню хмурым взглядом, но промолчал.

– Короче. Сообщи, когда найдешь, что ответить. – Прихватив чашку с кофе, Ваня гордо покинул кухню.

В наступившей тишине было слышно, как Сметана методично кромсает когтями обивку дивана.

– Отцы у нас разные, – после паузы сообщил Антон. – Про мать ты знаешь. Отец спился. Ванька окончил девять классов и никак не может поступить в техникум. Два раза уже проваливался. Вот поступит, окончит и пусть катится, – мрачно закончил он.

Я еще немного отодвинулась от Сметаны и вспомнила, что в кармане платья лежит блокнот.

«Ты правда работаешь в школе?» – написала я, открыв его на чистой странице.

Антон невесело усмехнулся.

– Это все, что тебя заинтересовало?

Я не двигалась, ожидая ответа, и он со вздохом объяснил:

– Я охранник. Пока у детей каникулы, свободен. Раз в неделю проверяю, что там все нормально. Сметана, блин! – Антон наконец заметил, чем занимается котенок, и за шкирку отодрал его от дивана. – В стиралке запру!

Что-то бухнуло в глубине квартиры. Кошки синхронно бросились на звук. Антон угрюмо посмотрел на дверь и положил в рот кусок яичницы.

«Я проверю», – беззвучно произнесла я и выскользнула из-за стола.

Находиться с ним рядом в таком состоянии не хотелось.

* * *

Ваню я обнаружила в комнате, которую про себя уже начала называть своей. Он методично выкидывал платья из комода, сгребая их в кучу на полу.

– Невозможно, – бормотал он. – То будь умницей. То заткнись и не ной. То пойди учиться, стань нормальным человеком. То ни о чем не волнуйся, вместе справимся. Это не у меня, а у него биполярка. Определиться, блин, не может, то ли он живет дальше после Катьки, то ли существует, как зомби. С работы, на работу. С работы, на работу. Все лето дома. Хоть бы на курс какой сходил. На те же