Кварталы - Дмитрий Билик

себе смертный приговор. Здесь с тобой никто нянчиться не будет. А умрешь ты скоро.

Но меня все равно покоробила эта жалость к себе. Все умирают, так природой задумано. Ныть-то зачем?

— Я умру, — словно прочитал мои мысли Псих. — Со следующей волной. Только когда она будет? Поэтому хорошо, что ты пришел. Не хочу мучиться.

Ну да, расклад для соседа хуже некуда. И в целом он прав. Тем более, теперь нам Голос угрожал не новичками, а неким чудо-юдо.

— Ты же не будешь против, если я немного посмотрю? — предложил я.

— Ты врач? — спросил Псих.

По-честному, надо было ответить, конечно, что нет. Ну, какой с меня врач? Надо хотя бы на мои заскорузлые пальцы поглядеть. Да и морда покоя не давала. Такое ощущение, что меня любили часто и подолгу бить. Нет, конечно, есть вариант, что я очень плохой врач. И потому мне прилетало за дело. Но внутреннее чутье подсказывало, что эскулап я такой же, как Псих капитан дальнего плаванья. Но я решил действовать более дипломатично.

— Да хрен его знает. Помнить бы что-нибудь. Ты только терпи и постарайся не кричать. Во всех смыслах.

Понятно, что для нанесения ущерба Психу надо будет перейти в боевой режим. Однако сомневаюсь, что отказавшие ноги смогут стать этому серьезной преградой.

Я вновь стал человеком, точнее, голым человеком, вытащил из инвентаря одежду и быстро облачился в нее. Очень быстро. Вот прям как в армии. Даже прислушался к себе. Хорошая оговорочка. Вот там-то я точно был, к гадалке не ходи.

А после бережно, насколько мог, я перевернул Психа на бок. Да, при переломе позвоночника больного нельзя кантовать. Надо срочно позвонить в скорую и ждать, когда добрые дяди и тети в белых халатах приедут и сами все сделают. Но это в нормальной жизни, а не в Городе.

Псих громко стонал. Я искоса поглядывал на него, контролирует мой сосед себя или еще нет? Внутренне даже был готов к резкому удару по кадыку, чтобы крик не вырвался наружу. Однако пока все вроде было нормально. Неторопливо и очень внимательно прощупал позвоночник. После я вытащил нож и разрезал одежду на спине Психа. Ого, хорошенько ты полетал, дружище. Почти супермен, только трусы под штанами и ты в них ссышься. Аккурат посередине спины, фиолетовым пятном растеклась гематома. Я положил соседа обратно, убирая нож.

— Есть плохие новости и хорошие, с какой начать?

— Давай с хорошей, — морщась, попросил Псих.

— Жить ты будешь. Может быть недолго, не знаю, какие там планы у Голоса на наш счет. Но это точно. И ходить сможешь. Не, не смотри так на меня, я не сын божий и исцелять не умею. Просто у тебя ничего серьезного.

— В смысле ничего серьезного? — подозрительно смотрел на меня Псих. Как на сумасшедшего, заявившего, что он Наполеон. И ладно бы император, так нет, торт. — Я вообще-то парализован.

— Ой, не надейся. Вам только бы пособие получить, — отмахнулся я. — Цел твой позвоночник. Всего лишь контузия спинного нерва. Прилетело тебе здорово. Видел бы, какой там синячище. Когда отек спадет, кровоизлияние рассосется, все будет нормально. Ты на адреналине сюда прополз, а когда поостыл, стало совсем невмоготу.

— Я смогу ходить? — все еще сомневающимся голосом спросил Псих.

— И даже не под себя, представляешь? Когда это случится, точно сказать не могу, может, несколько дней, а, может, пара недель. В общем, тебе нужен полный покой. Все остальное природа берет на себя.

— Шипастый, а ты откуда знаешь про эту… контузию нерва?

— Да сталкивался. У нас пацанам прилетало пару раз осколками через броник.

Ляпнул, а только потом дошло. Я сейчас что-то рассказал о себе. Попытался вспомнить, даже придумать нужный образ — тех самых пацанов, осколков, броников. Ничего. Туман. Будто и не говорил. Однако, не просто так же я это ляпнул?

— Хорошо, а плохая новость?

— Если оставлю тебя здесь, умрешь. Сам говорил про волну. Но у меня и на этот счет есть хороший вариант. Санаторий-профилакторий «У Шипастого» открывает свои двери. Извини, кислородных коктейлей нет и пятиразового питания не будет. Но вот койко-место и защиту тебе обеспечу. Кроме того, в моем квартале уже живут Слепой, Крылатый, Гром-баба. Ну, и еще кое-кто.

Про Алису решил пока не упоминать. Хотя бы потому, что и сам про нее толком ничего не знал. Красивая девочка с грудью, которая помнит свое имя. Такое в резюме не пишут.

— Зачем я тебе? — глаза Психа сощурились до двух узких щелок. — Я сейчас обуза.

Что ж, наверное, пришла пора говорить открыто.

— Это временное явление, — ответил я. — Скажу честно, будь у тебя перебит позвоночник, никакого бы предложения не было. Ты слышал, что говорил Голос? Надо объединяться. Грядет что-то масштабное. Да ты и сам знаешь, что каждая волна все сильнее. Будем пытаться играть в супергероев, от нас останется мокрое место. Станем действовать сообща, может, выживем. Тебя я знаю давно. Ты, скажем так, парень со странностями, но в целом боевой. И слово свое всегда держишь. Если не понравится, уйдешь. Так как?

На глазах у Психа выступили слезы. Он поджал губы и быстро-быстро заморгал.

— Спасибо тебе, Шипастый. Ты не представляешь…

— Представляю. Но это только присказка, сказка будет впереди. Ты для начала правила послушай.

Хотя, как я сам понял, все сказанное мной было всего лишь формальностью. Псих выглядел, как капитулировавшая Германия. Ну да, а какой у него был выбор? Сказать: «Нет, спасибо, мне это не подходит» и продолжать наслаждаться курортами бетонно-лестничного профилактория?

Поэтому скоро я в лучших традициях американских боевиков вышел из квартала Психа, неся раненого на руках. Сосед молодец — корчился, но терпел. По-хорошему, его, конечно, надо транспортировать на носилках, чтобы меньше кантовать. Но ничего, потерпит. Я же терплю, сжал гузно в кулак, кряхчу, но иду, хотя правая рука почти отваливается.

Новые члены моего отряда встретили нас напряженным молчанием. Разве что Слепой подошел, чтобы забрать ружье. И спросил заодно.

— Шерьезно его?

— Отлежится, придет в норму, — ответил я. — Симулянт каких поискать еще.

Психу я выделил квартиру в своем подъезде, но на этаж ниже. Не без труда, но даже помыл и одел в чистую одежду. Немного поколебавшись, все же подогрел макароны по-флотски, вместо фарша бухнул тушенки. Псих жрал так, будто только что научился есть и искренне хотел продемонстрировать мне свое умение.

— Спасибо тебе, Шипастый, — откинулся он от пустой сковородки. — Давно такой вкусноты не ел.

— Еды, я так понял, у тебя нет?

— Есть кое-что. Всякая херь мороженая. Риса немного и гороха.