Дэвид Эддингс - Вор и Книга Демона

— Говорил, конечно. Я же не хочу, чтобы он увидел те следы, которые я оставлю на дороге, чтобы их нашли люди Гасти; или те следы, которые я оставлю на пути от задней двери сарая к северной дороге. Я устрою все так, что даже слепой сможет напасть на след Генда. Думаю, это то, о чем я должен позаботиться со своей стороны. Остальное — дело Гера.

— А каковы твои планы, Гер? — спросила Лейта у мальчика.

— Я еще не совсем уверен, — признался Гер, — Но я что-нибудь придумаю. — И взъерошенный мальчишка искоса бросил на Лейту хитрый взгляд. — Поверь мне, — добавил он, подражая любимому высказыванию Альтала.

— Ох, дорогой, — вздохнула Лейта. — И ты туда же.

— Это часть моего воспитания, — гордо ухмыльнулся Гер.

Утро накануне празднования дня рождения Гасти было ясным и солнечным, но лицо Гальбака казалось мрачным.

— В чем дело, друг? — спросил его Альтал.

— Я хотел сделать Гасти сюрприз, — сказал долговязый арумец, — но боюсь, что у меня ничего не выйдет.

— А что за сюрприз?

— Я подумал, будет забавно разбудить его утром в день его рождения, притащить его в сенной сарай и скинуть с сеновала.

— Может, для тебя, Гальбак, это и забавно, но не думаю, что Гасти это очень понравится. И отчего же ты изменил свое решение?

— Пол в сарае недостаточно прочный, чтобы выдержать его вес. Прыгать с этого сеновала очень здорово, но для Гасти будет не слишком забавно, если он провалится сквозь пол сеновала и упадет в кучу навоза.

— Наверное, ты прав, — согласился Альтал. — Однако было бы забавно посмотреть, какое у него при этом будет лицо.

Когда Альтал и Гер вернулись в пустую комнату, где они спали, Элиар молча обратился к Альталу.

— Я только что закончил добавлять твое зелье в мед, — предупредил молодой арумец.

— Надеюсь, не в весь мед, — ответил Альтал.

— Нет, — сказал Элиар. — Я обработал только те десять кувшинов, которые стоят в самом дальнем углу погреба. В кувшинах, стоящих впереди, мед обычный. К вечеру они уже будут опустошены. До твоего “специального” меда очередь дойдет только завтра вечером после ужина.

— Прекрасно, — злорадно потирая руки, сказал Альтал. — Мне не нужно, чтобы они напились вдрызг еще до вечера. Человек, который напился и уснул еще до полудня, вполне может проснуться к полуночи. Ты попробовал “специального” меда?

— Эмми бы мне не позволила, — с некоторой безнадежностью ответил Элиар.

— Думаю, мне не помешает заглянуть на кухню и попробовать, действительно ли он такой крепкий, как должен быть.

Он немного поколебался.

— Но тебе не обязательно говорить об этом Эмми, — добавил он.

— Она стоит прямо рядом со мной, Альтал.

— Да? — сказал Альтал. — Привет, Эм. Как у тебя прошел день?

— Мой — неплохо, — ответил ее голос. — А вот твой может закончиться слишком рано, если ты увлечешься сниманием проб.

— Это угроза, Эм?

— Нет, Альтал. Это обещание.

Альтал повернулся и вместе с Гером, который шел за ним по пятам, возвратился на кухню. Там Альтал зачерпнул одним пиршественным рогом из кувшина, стоявшего в передней части погреба, а другим — из кувшина, стоявшего в дальнем углу. В первом роге мед был приятен на вкус; когда он отпил из второго, у него перехватило дыхание и на глазах выступили слезы.

— У Элиара получилось? — шепнул Гер.

— О да, — прохрипел Альтал, пытаясь перевести дух.

— А люди Гасти не заметят разницы?

— Не думаю. Когда они доберутся до последних десяти кувшинов, они будут уже полупьяны. В голове у них будет слишком туманно, чтобы понять, что они пьют. — Альтал бросил взгляд на дверь кухни. — Ближе к концу дня тебе надо будет отнести несколько кружечек меду стражникам, стоящим перед дверью в кладовую, — сказал он. — Начни с обычного меда, а потом переходи к крепкому. Иногда Генд слишком быстро орудует своим ножом, так что я не хочу, чтобы стражники бодрствовали, когда придет время ограбления. Не думаю, что кто-нибудь в доме Гасти будет достаточно трезв, чтобы проверять этих стражников, но рисковать не стоит. Если охрана будет лежать с перерезанными глотками, даже самый пьяный арумец, скорее всего, поднимет тревогу.

— В ограблении всегда так много всяких мелочей? — спросил Гер. — Недавно мне даже показалось, что ты считаешь листья на дереве, что стоит за воротами.

— Ну нет, до такого я еще не дошел, — сказал Альтал, — но когда планируешь ограбление, надо всегда пытаться учесть все возможности. Вор, который все продумывает наперед, всегда оказывается в выигрыше.

— Я это запомню.

— Хорошо. А теперь давай смешаемся со всеми. Гасти, наверняка, скоро проснется. Он ничего не ел уже шесть часов, а это самый долгий срок, который он может выдержать.

— Вот почему он спит в кресле прямо за столом, да?

— Это одна из причин. Главное же то, что он уже не может ходить. Он мало двигается, да к тому же вес у него, как у лошади. Мне кажется, ноги его уже не выдерживают.

Празднование дня рождения началось довольно официально. Для затравки Гальбак произнес весьма скучную речь и в заключение предложил тост за их необъятного вождя.

Слово “тост” было принято с большим воодушевлением.

Гасти просиял, а затем жадно набросился на свой завтрак.

Альтал выждал время, пока толстяк утолит свой неуемный голод, съев примерно половину свиного окорока, а затем откинулся в кресле и начал:

— Эй, Гасти, я рассказывал тебе историю про одного сумасшедшего, которого я встретил в северном Кагвере?

— Кажется нет, Альтал, — ответил Гасти, задумчиво жуя. — Но как ты мог узнать, что он сумасшедший? Я еще не встречал ни одного кагверца без странностей.

— Этот кагверец был гораздо более странен, чем большинство, Гасти, — сказал ему Альтал. — Он бродил неподалеку от края мира и почти все время разговаривал с Богом. Я слыхал, что многие так делают, но этот парень верил, что Господь ему отвечает.

— Тогда он действительно сумасшедший, — согласился Гальбак.

— Расскажи нам эту историю, Альтал, — попросил другой его соплеменник.

— Ну что ж, — начал Альтал, — это было давно, я поехал из Хьюла в Кагвер — это была, как вы понимаете, деловая поездка — и однажды утром неподалеку от края мира я проснулся от того, что услышал, как кто-то разговаривает.

После этого Альтал подробно описал чудаковатого старика, а потом плавно перешел к чистейшей выдумке, которая лишь косвенным образом была связана с правдой.

В течение утра и первых часов после полудня гости постепенно становились все шумней, а потом начались драки. Ближе к ужину, когда были открыты обработанные кувшины с медом, настроение опять поднялось.