На краю мира - Райан Кирк
Поэтому, вместо того чтобы скакать так быстро, как только могла лошадь, Морико довольствовалась тем, что позволяла животному бежать в собственном неторопливом темпе. Все равно это было быстрее, чем пешком. Это давало ей время поразмыслить.
Морико была озабочена, и хмурое выражение ее лица отлично подходило пасмурному небу и весенним бурям, которые время от времени проносились по степям в этой части Южного королевства. В отсутствие природных красот, которые могли бы отвлечь ее, разум Морико быстро перескакивал от одной мысли к другой, и большинство из них были злыми.
Она любила Рю за его самоотверженность, но в то же время не понимала его. Он вырос в изоляции, вдали от общества, которое охотилось на их род. Оттого он видел мир не таким, каким тот был на самом деле. Он был склонен верить, что другие люди – добрые и хорошие. Собственный опыт Морико говорил, что в большинстве случаев люди боятся. Боятся смерти, голода, самой жизни.
Она знала, что Шигеру воспитал Рю, чтобы тот сражался за нечто большее, чем он сам. Но он умер до того, как Рю нашел свой путь. Слушая рассказы Рю, Морико решила, что Шигеру ожидал, что тот принесет перемены в их королевства, но не знал, как это случится. После смерти Шигеру Рю осталось лишь смутно надеяться, мечтать о чем-то большем, но у него не было ни плана, ни цели.
Морико не разделяла ни взглядов Рю, ни методов воспитания Шигеру. Она выросла в монастыре. Она видела страх в глазах всех, кто туда попадал. Ей всегда было очевидно, что она не принадлежит этому обществу. Она знала это с того самого момента, как ее вырвали из рук матери. Морико не испытывала ненависти или отвращения к жителям Южного королевства. Они были ей просто безразличны.
После трех дней таких размышлений настроение Морико было далеко не самым чудесным. От езды на лошади у нее болели ноги в непривычных для нее местах. В предгорьях, ведущих к Трем Сестрам, было сухо и жарко, и Морико не хотелось ничего, кроме как отдохнуть в тени и попить прохладной воды. Но вместо этого ей пришлось иметь дело с полком солдат, расквартированных на территории Южного королевства со стороны Трех Сестер. Они вели себя настороженно, хотя у нее были все пароли и письма с печатью Акиры.
В ту ночь ей позволили остаться в лагере. Чтобы послать гонца к Трем Сестрам, нужно было потратить еще день. Она ворочалась всю ночь, расстроенная. Она не могла доверять окружавшим ее солдатам. Она была молодой женщиной посреди армии, полной молодых мужчин. Ее жизнь и так была полна разочарований – ей не хотелось бы убить какого-нибудь солдата, который не смог себя контролировать.
Ночью не произошло ничего интересного, взошло солнце, и Морико была готова выдвигаться. Она поскакала через перевал. Девушка наслаждалась красотой Трех Сестер, и гнев ее понемногу рассеивался. Она никогда раньше не была в горах. Высокие, зазубренные, недостижимые пики гор вздымались на тысячи шагов по обе стороны от нее. Когда она проезжала через перевал, то чувствовала затаившихся дозорных, но увидеть их было трудно. Если бы не дар, она вряд ли смогла бы что-то заметить. Она понимала, почему так важно контролировать весь перевал. Один небольшой отряд мог удерживать его целую луну, если потребуется. И продвижение вперед на шаг стоило бы десятков жизней – или больше.
Морико достигла южного форпоста Первой армии, когда солнце начало клониться к горизонту. Она вновь танцевала с охранниками, стоящими у ворот, танец, полный сомнений, хотя они должны были знать, что она уже прошла проверку их товарищей на северной стороне перевала. Они нервничали, боялись врага, которого не могли узнать в лицо.
У нее мягко забрали лошадь, но Морико не огорчилась, увидев, что зверь наконец ушел. Конь был покладистым, но Морико удобнее было на своих двоих. Без лишних разговоров ее проводили в палатку командования. Акира кое-что рассказал ей о Торо, но тот все равно произвел на нее сильное впечатление.
Он не был высоким, но казался невероятно сильным для своего возраста. Его седины напоминали блеск острейшего клинка, с ними он казался сильнее и опаснее. Он держался очень прямо, и Морико заметила, что на его ладонях от постоянного обращения с мечом были мозоли. Этот человек все еще был воином, гордым и умным. Морико сразу прониклась к нему уважением. Он отослал своих охранников прочь из палатки.
– Говорят, ты принесла послания с печатью лорда Акиры?
Морико кивнула и протянула ему два письма.
– Первое – общая информация о состоянии армий. Прочтите его на досуге. Второе – о моей миссии. Вы должны прочитать его немедленно.
Торо смотрел на нее, не в силах скрыть своего любопытства. Морико подозревала, что генерал никогда не видел женщину с мечами. С тех пор как она покинула Акиру и Рю, она носила свои клинки открыто и привлекала к себе немало внимания. Обычно в Южном королевстве женщинам не разрешалось носить мечи. Многие лишались рук и за меньшее.
– Так как ты сказала… кто ты?
Она окинула его бесстрастным взглядом.
– Я ничего не говорила.
Торо нахмурился и открыл письмо. Он прочитал его один раз, затем другой, ненадолго отрываясь от бумаг, чтобы взглянуть на нее. Морико не знала, что написано в письме, но оно явно шокировало Торо. Он побледнел, его кожа почти сравнялась с цветом волос. Морико увидела, как он отложил письмо и потянулся к мечу. Девушка напряглась, проклиная себя. Она столько сокрушалась, что Рю слишком доверчив, и при этом позволила затащить себя прямо в сердце самой сильной армии Южного королевства. Акира предал их, разлучил ее с Рю, рассказав историю, на которую они купились. Морико принялась искать пути отступления.
– Тебя нужно немедленно предать смерти!
В голосе Торо были гнев и страх. Морико уже слышала этот страх. Это был ужас перед Клинками Ночи, живший даже в самых суровых воинах. Но слова Торо не соответствовали его действиям – он остался на месте. И это бездействие спасло ему жизнь.
– Лорд Акира не должен пользоваться услугами таких, как ты. – Глаза
