Хозяйка ворон и железный доктор - Галина Васильевна Герасимова

– Здравствуйте! – послушно поклонился Рейну мальчишка, глядя на него во все глаза. В отличие от многих взрослых он железного доктора совершенно не боялся.

– Слушай, а давай в паб? – предложил Стеф. – Посидим, как в старые добрые времена, выпьем по стакану потина. Ух, и ядреный его гонят!

– За рулем.

– Тогда ты кофе выпьешь, – нашелся бывший сослуживец. – Кофе тоже отличный варят.

Рейн не стал искать причины для отказа. Да и не хотел: времени у него было предостаточно, не слоняться же по городу без дела. А Стеф мог немного прояснить его туманное прошлое.

– Ну вот и отлично, – просиял бывший вояка. – Только сына домой отведу, тут близко. А то в прошлый раз задержались, жена лютовала. Ну, и разговоры наши не для детских ушей. Идем! Сначала домой, а потом в паб, там и поболтаем.

* * *

Паб «Ржавый гвоздь» пустовал. Несколько одиночек-посетителей не в счет: наплыва приезжих, которые могли обеспечить паб работой, в городе видно не было. Да и не сезон – охотники предпочитали приезжать в Ансельм летом, ведь ранней весной и горы опаснее, и зверье злее.

Стеф уверенно повел Рейна к столику у окна – массивному, дубовому, относительно чистому – пятна потина по столешнице не липли, но и не отмывались.

– Мне как обычно, а ему – кофе. И не халтурь, доктор из наших, служивых, – бросил он скучающему за стойкой бармену – здоровяку с бельмом на левом глазу – и уселся за стол, обращаясь уже к Рейну: – Повезло, что мы сегодня встретились. У меня как раз вахта закончилась.

– Где?

– В шахтах. Добываем магические кристаллы. Городок здесь небольшой, сам знаешь. Если б не жена, давно бы смотался к центру ближе. А она уперлась рогом: дом у нее здесь, магазин, мама. Никуда уезжать не хочет. – Он с благодарностью принял от бармена стакан с потином и сделал большой глоток. – Шьет она. Хорошо шьет. Получше, чем некоторые. – Он хмыкнул и закатал рукав, показывая длинный ровный рубец. – Помнишь? Твоя работа.

Рейн вспомнил. Стеф тогда сорвался с уступа и чудом не проломил голову. А руку рассек так, что задел крупный сосуд и едва не истек кровью. Его нашли поздно, без сознания, чуть дышащего. Еще немного, и пришлось бы нырять за дурнем в Пустошь, вытаскивая буквально с того света. О красоте думать было некогда – зашить бы поскорее, остановить кровь.

– Эй, да я не в обиду, понимаю, что сам виноват. Ты же не обиделся? – обеспокоился Стеф долгим молчанием спутника.

– Нет.

– Я тебе вообще давно спасибо хотел сказать. Если бы ты меня в лечебницу тогда не отправил, я бы со всем отрядом… Прости. – Он смешался, понимая, что невольно затронул тему, которую лучше бы избегать. – Короче, после тех событий на службу возвращаться расхотелось. А с женой в лечебнице познакомился, она там сестрой милосердия работала. Ну и как-то вышло, что поженились, решил остаться здесь. Сын вон родился. А прошлым летом дочка, кроха такая была, что страшно на руки взять. Приходится крутиться, чтобы их обеспечивать. Шахты – сложно, конечно, зато платят хорошо. Неделю там, неделю дома. Ну и курьером подрабатываю в свободное время… А ты как? Какими судьбами здесь оказался? – опомнился Стеф, поняв, что до сих пор рассказывает только о себе, не интересуясь жизнью собеседника.

Рейн как раз привык слушать, а не отвечать, и болтовня бывшего сослуживца нисколько ему не мешала.

– Отпуск.

– Служишь, значит? – неподдельно обрадовался Стеф.

Рейн прекрасно понимал почему: в первый год, который доктор провел дома на реабилитации, ему хотелось наложить на себя руки от отчаяния и тоски. Родители пытались поддержать, но Рейн сам отослал их прочь: не мог выносить тяжелые вздохи отца и глаза матери на мокром месте. Прогулки тоже не спасали. Да и какие там прогулки на неудобных протезах, выделенных на службе от сомнительных щедрот? Приходящая сестра милосердия вывозила его на коляске, и Рейн постоянно ловил взгляды прохожих: боязливые, сочувствующие. Если бы не предложение поработать в управлении, он действительно спятил бы от одиночества и тягостных раздумий.

Работа со стражами встряхнула. Пусть в морге, патологоанатом, но все не тухнуть дома одному. Доктор, не боящийся запустить руки в сгнивший за полгода труп, нужен был в управлении кровь из носу. А Рейну с недавних пор страшно не бывало, да и брезгливость отошла на второй план. Дела же порой попадались интересные. А уж когда к ним из приморского городка Фелтона перевели детектива Квона, молодого, амбициозного и такого ж нелюдимого, то дела и вовсе пошли на лад. Было с кем хорошо помолчать. Рейну не хватало друзей, а менталист, тонко улавливающий чужие эмоции, не давил на нервы и жалости не выказывал. Именно благодаря ему Рейн почувствовал, что снова может общаться с людьми.

– И как работа?

– По-разному, – уклончиво ответил доктор.

В последнее время, после смены руководства, работы прибавилось: с одной стороны, ему перестали тащить все трупы подряд – неважно, по естественной причине умерли или нет, зато уж если приносили, то было над чем поломать голову. Рейн подозревал, что по возвращении дел будет гора: он уехал, оставив все на пожилого помощника, а тот проводил время в лазарете чаще, чем работал.

– Слушай, а насчет Венга… Не знаешь, что с ним?

– Умер, – качнул головой Рейн.

Венг был вторым выжившим из отряда, но ему в отличие от Рейна повезло меньше. Кости оказались стерты в труху, проломлен череп. Он провел в лечебнице год и умер тихо, так и не придя в себя. Иногда Рейн ловил подленькую мысль: может, и к лучшему. Он сомневался, что жизнерадостный парень, ни минуты не сидевший на месте, был бы рад жизни навечно прикованного к кровати инвалида. Если уж Рейн с трудом справлялся!

Стеф глотнул еще потина и поспешно сменил тему:

– А помнишь, наш Курт рассказывал про младшего брата? Я встретил его недавно в городе. Представляешь, тоже решил пойти служить! Отличный парень, кстати. Разве что немного…

– Как Курт? – с иронией уточнил Рейн, и Стеф рассмеялся.

– Точно сказано. Вроде балагурит, но со своими только, а так дичком держится. С дисциплиной у него проблемы. Но в остальном не к чему придраться: и служить хочет, и про ответственность помнит. Ты ведь в «Вороньем гнезде» остановился? Может, встретитесь. Вроде его туда направляли, помогать.

Рейн кивнул. Значит, не ошибся: тот рыжий Коллинс был братом их сослуживца.

Продолжить разговор они не успели – в паб с громким смехом ввалилась группа мужчин, тарабанящих на хаврийском. Все в синих