Сияющий - Шеннон Майер

против правил, – его голос был мягким, вежливым. Он заставил меня вспомнить об европейской аристократии – образованные и обаятельные, все в тисках большого и скользкого змеиного тела.

– Точно. Правила, – я покачала головой, будто разбираясь во всем. Я решила проигнорировать вылетевшую из уст змея фразу о его свободе, которую он получит после моей смерти. – Я ищу подругу, она упала в реку. Видимо, ты не поможешь мне? Или, может, ты видел ее?

– Ты что, издеваешься? – вдруг сказал он. Вот вам и аристократия Европы. Его рот остался открытым, а глаза, до этого прикрытые, широко распахнулись. Голубые, очень ярко-голубые глаза.

– Ты заставила большого змея ругаться. Мне не нравится это. – Бэбе пряталась за мной. Я не могла винить ее. Он выбирался из реки, словно кобра.

– Прости, я не хотела обидеть! – я упала на свой живот, пряча Бэбе подо мной. – Я просто ищу свою подругу! Я последовала за твоим запахом, потому что он звал меня! – я мямлила, что было совсем не похоже на меня. Совсем! Но его устрашающая магия и мое тело золотистого ретривера, который хотел перевернуться на спину и молить о пощаде, были просто смертельной комбинацией. Поэтому у меня не было выбора.

– Ты что, не знаешь, кто я? – его лицо приблизилось к моему, так что я бегло осмотрела его с хвоста и остановилась на глазах.

– Прости. Я могла лишь понять, что у тебя сильная магия. Это все, что я чувствовала. – Если я ответила неправильно, нам конец. Я могла ощутить это всем телом.

– Сильная магия? Как она пахла для тебя? Опиши. – Он прищурился.

– Пахло всеми цветами радуги, мелодичным звуком, разрезающим воздух. Ничто больше в этом мире не пахнет, как твоя магия, и одновременно она является всем этим миром. Магия ждала, когда ее вдохнут, и позвала меня. Я… Не могла ничего поделать с собой и пошла на зов, – проговорила я, прежде облизав губы. Вместе с тем из меня вырвался тихий скулеж, который я не сумела сдержать.

– Ты мне нравишься. Ты сладко говоришь, – сказал он, а вздох пробежал по всему его телу.

– Господи, – Бэбе выдохнула подо мной.

– Нет. Он и я не подружились при встрече. Пошли, мы найдем твою подружку, Солнышко. Ты и твоя странная кошка, которая вовсе не кошка. Она интересная. – Змей покачал головой.

– Ты не будешь нас убивать? – Я тяжело сглотнула и медленно встала.

– Не будь глупышкой. Я уже сказал тебе, что не могу. – Он повернулся ко мне в профиль, прищурив один глаз. – Только если ты хочешь умереть? Тогда была бы лазейка.

– Нет, мне и так хорошо. Хоть я и застряла в пушистом огромном, будто плюшевом, теле, – я покачала головой на его вопрос.

– Беги позади меня, мы обсудим запах моей магии. Мне нравится, как ты описываешь его. – Змей уполз обратно в реку.

– Он как дракон, да? – Бэбе взглянула на меня. В ее глазах бушевал явный страх.

– Я… Не знаю. Но он поможет нам найти Денну. – Я встряхнулась, чтобы мои закостенелые лапы начали двигаться. У меня были подозрения, кем он мог быть, но я не хотела произносить вслух.

– Можешь звать меня Йор – это сокращение от полного более сложного имени! – крикнул змей из реки, двигаясь впереди нас. В скандинавской мифологии был лишь один змей, который так выделялся. А точнее – змей Мидгарда. Тот, кому предназначалось судьбой уничтожить мир после того, как Рагнарек освободится.

Йормунганд[8]. Он может вести себя немного как придурок. Будь осторожнее.

Снова раздался голос Тюра, на этот раз его лицо мелькало вспышками.

И я по счастливой случайности нашла его в реке? Я не верила, что это совпадение. Наверное, он следовал либо за мной, либо за Ханом или Хэвоком.

– С кем из братьев ты в дружеских отношениях? Хан или Хэвок? – спросила я, пока мы направлялись вниз по реке. Мне приходилось смотреть на местность перед собой, чтобы не споткнуться о свою же шерсть.

– Ха! Ни с кем! Я сохраняю нейтралитет.

– Сомневаюсь, – ответила Бэбе, а после запищала: – Извини! Пожалуйста, не ешь меня!

– Я действительно придерживаюсь нейтралитета. Так и должно быть. Но я слежу за этими двумя, так как мое будущее зависит от того, исполнят ли они свое предназначение или нет. И вот они двигаются, и я не так далеко от них. Конечно, я немного привязан к воде. Возможно, если бы меня пригласили на сушу, то я мог бы выбраться, но никто никогда такого не делал, – ответил он после того, как рассмеялся. Из-за его смеха на воде появились волны.

Будь я проклята. Неужели у меня появился хотя бы кто-то, кто может внести ясность во всю ситуацию?

– Судьба Хана – убить меня, да?

– Вообще-то, нет. Это судьба Хэвока. Но он отказался от своих обязанностей, так что Хан подменяет его. – Йор развернулся так, чтобы увидеть меня. – Думаешь, лишь Хан пытается тебя убить? Дай угадаю, Хэвок сказал, что тебя нужно убить накануне ночи мертвой луны, если Рагнарек хочет встать на сторону Хана?

– Ты подслушивал через трубы? – фыркнула Бэбе. – Откуда ты знаешь?

– Потому что это правда. Ну или по крайней мере половина правды. – Йор скользил по воде дальше, легко перемещаясь по сильному течению.

– И какая другая половина правды? – спросила я, продолжая принюхиваться к окружению. Теперь, когда змей был рядом, я могла чувствовать остальные запахи: других животных, проходящих мимо, но они не были сверхъестественными.

– Если Хэвок убьет тебя до солнечного затмения, Рагнарек будет отложен на какое-то время. Ваша смерть гарантирует жизнь или смерть мира. Особенно с того момента, как Луна была убита уже во всех девяти мирах. Если честно, после того, как Хан убил женщину, несущую в себе первую Луну, Хэвок пытался остановить брата. Но судьба работает против него. И если верить слухам, то Хэвок устал. Он готов сделать все, лишь бы остановить Рагнарек.

Он говорил об этом так спокойно.

– Этот лживый сукин сын! – вскрикнула Бэбе. – Я знала, он слишком хорош, чтобы быть настоящим!

Особенно с того момента, как Луна была убита. Мое сердце бешено стучало. Я чувствовала, как правда впечатывалась в мой мозг, словно нечто сильное придавливало меня к самой земле.

– Кто нес в себе первую Луну?

– Настоящая любовь Хэвока. Она олицетворяла Луну. Он должен был убить ее, но вместо этого оставил в живых. Защищал ее, пока Хан пытался убить. Думаю, они давно враждуют. Когда он убил любовь Хэвока, то не остановился на этом. Он убивал всех, кто носил Луну. И