Крис Уэйнрайт - Королевская охота

Чуть позади Конана держался Паллантид, командир королевской охраны, а его солдаты цепочкой растянулись с двух сторон кортежа Его Величества. Их алые плащи, скрепленные на левом плече брошью в виде дракона, развевались от быстрой скачки, и гвардейцы были похожи на огромных птиц, закрывающих своими крыльями вереницу экипажей и всадников. За Паллантидом следовали советники, затем карета тучного Публия, который не слишком любил верховые прогулки, а за ними — бесчисленные повозки дворцовой челяди и приближенных к королю нобилей.

Альгимант время от времени отставал от отца и подъезжал к карете, в которой ехала красавица Мелисса.

Он терпеливо гарцевал около экипажа, ожидая, пока откроется занавеска и девушка выглянет наружу. Не один он пытался привлечь ее внимание: немало молодых людей кружило около экипажа падчерицы графа Этельстейна. Временами Альгиманту везло, и девушка удостаивала его улыбки и нескольких коротких фраз, но чаще она специально выглядывала с другой стороны, где в это время, как назло, оказывался Тасвел или еще кто-нибудь из претендентов на ее руку.

— Ты говоришь, что без меня жить не можешь? — капризно надув хорошенькие губки, спросила в один из счастливых для молодого офицера моментов Мелисса, прекрасно зная, какой получит ответ.

— Да, это так, — весь светясь счастьем, что она, наконец, обратила на него внимание, отвечал Альгимант.

— Ну что ж, посмотрим, — засмеялась красавица, — все вы часто так говорите, чтобы завоевать расположение бедных девушек, а когда доходит до серьезного разговора, так никого рядом и не оказывается.

— Как же никого? — отвечал Альгимант почти с обидой. — Ты разве не замечаешь, сколько вокруг тебя вьется кавалеров?

— Ну и что с того? — кокетливо взмахнула ручкой Мелисса. — Всех привлекает лишь то, что я падчерица графа Этельстейна — и ничего больше.

— Помилосердствуй! Как ты можешь так говорить? Мне совершенно наплевать на то, из какой ты семьи, — горячо воскликнул Альгимант, — даже если бы ты была простой крестьянкой, неужели ты думаешь, я бы стал относиться к тебе хуже?

— Крестьянкой? — в глазах девушки мелькнул огонек презрения. — Как ты можешь даже подумать о таком? Я — и крестьянка? Фи! Вот сыну барона Патриана такая глупость вряд ли пришла бы в голову. Не так ли, мой друг? — обратилась она к подъехавшему к ее карете Тасвелу, чей темно-зеленый камзол Альгимант заметил еще издалека, но мог только скрипеть зубами в досаде от появления соперника.

— Ты совершенно права, — склоняясь в галантном поклоне, ответил Тасвел, с превосходством глядя на Альгиманта, — не все могут понять нас, аристократов. Многим это не дано от рождения, что тут поделаешь!

— Ты не на меня ли намекаешь? — вспыхнул молодой офицер.

— О боги! — ехидно улыбнулся соперник. — Тебя-то я и не приметил. Нет, нет, дорогой друг, речь, разумеется, не о тебе, а о простолюдинах, к которым ты, насколько мне известно, ведь не относишься?

— Мы завтра посмотрим, кто к кому относится, — сжав кулаки, пообещал Альгимант и, стегнув коня, поскакал вперед.

— Ха-ха-ха! — слышал он за спиной переливчатый смех Мелиссы. — До чего же вы все смешные, и всегда говорите одно и то же! Боги, как забавно…

Альгимант догнал отца и поехал рядом с весьма хмурым видом.

— Опять пытался любезничать со своей подругой? — сочувственно поинтересовался Брегант. — И снова она тебя отшила? — Старый солдат и выражался частенько по-солдатски.

— Да… — с неохотой сознался Альгимант.

— Бросил бы ты это занятие, — мягко сказал отец. — Вряд ли эта девушка будет тебе хорошей парой. Мы же простые люди, а она из графской семьи…

— Но король благоволит к тебе, — вспыхнул молодой офицер, — неужели он не может сделать своего советника графом или…

— Или герцогом? — перебил его с усмешкой Брегант. — Не в моих правилах выпрашивать себе титулы, сынок. Да и, честно говоря, не больно мне они и нужны. Успокойся и думай о другом: самое главное для тебя сейчас — победить на турнире. Может, тогда и твоя красавица сменит гнев на милость. Не буду врать, что мне будет о сердцу такая невестка, но что уж с тобой поделаешь, я же вижу, как ты сходишь по ней с ума… Кстати, мы почти доехали, — меняя тему разговора, кивнул он вперед.

Действительно, дорога сделала резкий поворот вправо, поднимаясь еще чуть выше на склон холма, и за поворотом открылся вид на величественный замок и раскинувшееся перед ним поле. Разноцветные флаги над длинным деревянным помостом, сооруженным для размещения благородных зрителей, слегка покачивались от ленивого течения почти неподвижного осеннего воздуха.

Поодаль виднелось множество шатров и палаток: гостей было столько, что все не могли разместиться в покоях баронского жилища, и для людей попроще, а также слуг нобилей было устроено нечто вроде походного лагеря. /

Увидев приближающийся королевский кортеж, стражники отворили ворота, и сам хозяин, барон Самора, предупрежденный слугами, выехал встречать своего повелителя. Его гнедой жеребец, управляемый опытной рукой, взвился на дыбы, как бы приветствуя приближающийся кортеж. Черные Драконы расступились, и королевская карета со скачущим рядом киммерийцем без помех покатила вперед к подъемному мосту, перекинутому через ров, окружающий высокие старые стены. Взревели трубы, и над высокой башней, венчающей въезд в замок, заплескалось полотнище королевского флага. Караван так растянулся, что когда Конан и его ближайшие сановники уже находились у замковых ворот, последние повозки еще только показались из-за окаймляющих поле деревьев.

— Привет тебе, благородный хозяин! — отвечая на поклон Саморы, прокричал Конан. — Наверное, найдется чем удивить гостей и на этот раз?

— Непременно, — довольно улыбаясь ответил барон. — Ждем только тебя, мой король, а чудеса уже готовы!

Варвар не напрасно задал такой вопрос, Самора слыл мастером на всяческие неожиданности, и гостям, ежегодно собирающимся на его праздники, всегда находилось чем позабавиться: то он вдруг устраивал гонки на верблюдах и ради этого специально привозил откуда-нибудь из Заморы или Турана как животных, так и ездоков, то для удовольствия благородных зрителей собирал целую толпу всяческих уродов или потчевал гостей неизвестными большинству яствами, доставленными чуть ли не из Кхитая — поэтому все с таким нетерпением ожидали дня открытия, когда барон доводил до всеобщего сведения свой очередной сюрприз.

— Все готово! — барон указал рукой на помост. — Но, может быть, ты желаешь сперва от дохнуть с дороги?

— Да ты за кого меня принимаешь? — расхохотался киммериец, спрыгивая с коня. — Неужели я похож на изнеженную барышню или на этого разряженного павлина? — он кивком головы указал на выбирающегося из кареты Публия, одетого по последней моде и увешанного множеством украшений — молодая канцлерша весьма ревностно относилась к тому, чтобы ее упитанный коротышка-супруг выглядел не хуже приборных щеголей. — Что-то ты бледен, дорогой, — счастливо обратился он к канцлеру, — не укачало случаем, в дороге? Смотри, береги себя, ты мне нужен, да и не только мне: Аквилония без тебя не обойдется! Давай, веди! — последнее относилось уже к барону, который спешился и почтительно ожидал королевских приказаний.