Мастер душ. Том 4 - Илья Ангел

В зале в это время разгорался нешуточный спор. Лебедев всё-таки не выдержал и вскочил на ноги, тыкая пальцем в сторону Голицына.

— … целый год не было ничего про нас слышно? Может, тебе доложить, уважаемый князь, чем именно мы занимались, пока ты здесь, в столице, пиры устраивал и интриги плёл? Мы сражались! А Михаил лично уничтожил не один десяток демонических тварей, в то время как некоторые вели переговоры и искали выгоду, — он пренебрежительно посмотрел в сторону сидевших напротив него Орловых.

— Слабовато для Лебедева, — не удержался Павел. — Устал, бедолага, — громко вздохнул он. Я лишь покосился в сторону Дмитрия Игоревича, отмечая правоту Павла, но никак не прокомментировал реплику скучающего артефакта.

— Сражались? Если мне не изменяет память, война закончилась, а с последствиями может вполне разобраться отряд клириков и Стражей, — тонко, почти насмешливо вставила Ирина Орлова. Она говорила тихо, но её голос, холодный и чёткий заставил всех собравшихся замолчать. Я пригляделся, так и есть, она накинула небольшую сеть убеждения, чтобы все прислушались к её словам. Правда, на высшую знать это никак не распространялось, и отец лишь презрительно хмыкнул, реагируя на такие попытки манипулирования. А Годунов лишь прикрыл глаза и покачал головой.

— Ой, да тебе вообще лучше помолчать. — Поморщился Мстиславский. — И не пренебрегай правилами. Любое проявление магии в стенах этого дворца карается смертной казнью. Или ты думаешь, на тебя это не распространяется? А может, ты настолько наивная идиотка, что держишь всех за дураков, — князь взмахнул рукой, и сеть мягко развеялась. — Иди и дальше своими женскими делами занимайся, пока война не докатилась до твоего дома, а ещё лучше…

— Иван Фёдорович, это уже слишком, — повысил голос Орлов. — Это прямое оскорбление…

— Не смей перебивать Светлейшего князя, — холодно произнёс Мстиславский. В зале заметно похолодало, а стол, за которым мы все сидели, покрылся инеем.

— Ваша Светлость, — вновь подала голос Ирина в воцарившейся тишине, обращаясь непосредственно к Мстиславскому. — То, о чём вы все говорите, безусловно, ценный опыт. Для воина, кем вы и являетесь на службе императора. Но Империи нужен не просто солдат, ей нужен правитель. Стратег. Дипломат. Тот, кто знает, как управлять. Где доказательства, что князь Уваров обладает такими талантами?

Все взгляды как-то синхронно устремились на меня. Даже отец пристально на меня посмотрел с нескрываемым любопытством. Похоже, ему тоже было интересно, что же я отвечу. Мне было всё равно, что обо мне думают. Я уже был правителем. Раньше, в прошлой жизни. Не скажу, что мне это нравилось и мне хотелось повторить этот опыт, но сейчас другого выбора, как я понимал, не было. Все находившиеся здесь Светлейшие князья отказались от наследования в пользу своих потомков, лично возглавляя армию на своих Заставах. Но их дети ещё были слишком малы и даже дар не пробудили, чтобы претендовать на престол.

Я медленно поднялся. Стул отодвинулся с тихим скрипом. Я чувствовал на себе тяжёлые, оценивающие взгляды более ста человек.

— Меня с рождения, так же как и вас, обучали всем премудростям экономики и дипломатии, если вы не забыли о том, что я сын Светлейшего князя Уварова, — я пристально посмотрел на сжавшую губы княжну Орлову. — Но в отличие от вас всех, находившихся в тепле, безопасности и сытости, последний год моей жизни не был посвящён написанию трактатов по экономике или разучиванию придворного этикета. Я изучал то, что необходимо именно сейчас для нашей страны: искусство уничтожать демонов. Я учился не управлять счетами, не вести дипломатические беседы, а чувствовать врага за версту, разгадывать его планы и наносить удар первым.

В зале повисла тишина. Я прямо посмотрел на прищурившегося императора Годунова. Судя по всему, он всерьёз обдумывал то, о чём я говорил.

— Вы говорите о стабильности и традициях, князь Орлов. — Перевёл я на него взгляд. — Но демоны у ворот не будут читать вам учебники по геральдике и сверяться с таблицей престолонаследия. Им нужна сила. Напомнить вам всем, что именно с князем Уваровым было заключено это мнимое перемирие? Булгаков уважает исключительно силу, а вы ей, увы, не наделены.

В зале после моих слов воцарился самый настоящий хаос. Крики возмущения, одобрительные возгласы, гул десятков голосов. Отец кивнул и слегка улыбнулся. Значит, я всё сделал правильно.

— Хм, так себе вышло. Себя не похвалил, меня тоже. Но хоть назвал всех бесхребетными идиотами, — видимо, похвалил меня Павел.

— Я такого не говорил, — прошептал я, встречаясь с холодным, изучающим взглядом княжны Орловой. В её серых глазах не было ни страха, ни злости. Был лишь внезапно проснувшийся интерес. Похоже, она восприняла это как вызов.

— Тишина, — негромко произнёс император Годунов, поднимаясь на ноги. — Я вас услышал. О своём решении я сообщу сегодня вечером на ужине в Академическом саду. Преемник будет назначен, и моё решение не будет больше обсуждаться. Все свободны, — с этими словами в сопровождении четырёх охранников, вооружённых огнестрельным оружием, он покинул зал.

— Почему только охрана в столице владеет таким видом оружия? Ни у одного клирика или Стража я не видел подобного, — задал я давно мучающий меня вопрос. С тех самых пор, когда я очутился в этом мире в своей комнате.

— Потому что охрана в столице защищает людей от людей, — пожал плечами отец, провожая взглядом каждого, спешившего на выход человека. — А клирики и Стражи сражаются с нечистью и демонами, против которых обычное оружие малоэффективно.

— Да, сомневаюсь, что в битве с тем же Вапулой мне помог бы автомат, — пробормотал я. — Хотя, смотря какими пулями его зарядить. Но пока в битве с высшими демонами я могу полагаться только на свой кинжал.

— Ладно, пойдём ко мне в кабинет, нам нужно уже нормально поговорить, — проговорил отец и первым поднялся на ноги. Подождав, когда я встану, он направился в сторону выхода.

По длинным коридорам Императорского дворца мы достаточно быстро добрались до кабинета. Как только мы зашли внутрь и за нами закрылась дверь, отец резко повернулся ко мне и заключил меня в крепкие объятья.

— Миша, ну сколько можно влипать в неприятности? — прошептал он и отстранился, глядя мне пристально в глаза. — Я не могу заниматься своими делами, постоянно думая над тем, в какую передрягу ты снова влип вместе со своими друзьями.

— Ты меня сам так воспитал, — усмехнулся я и отошёл в сторону, садясь в кресло за столом.

— Мы с твоей матерью хотели не такой для тебя жизни, — выпалил он и, проведя рукой по волосам, сел напротив меня, всё так же внимательно разглядывая меня уставшим взглядом.

— Ты ничего мне так