Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

Как говорится, аппетит приходит во время еды. Всё это время они спали и видели возрождение Османской империи, точнее – Великого Турана. Наконец, когда международная ситуация позволила, они под военным и политическим крылом НАТО решили прибрать к рукам все южные территории Украины, а так как Крым им был не по зубам, начали с её подбрюшья, чтобы зайти с тыла.

Пришёл недовольный и заспанный Марков. Его всклокоченные волосы торчали во все стороны, как перья у необсохшего птенца, а на усах повисла табачная крошка.

– Так ты турок?.. – наклонился он над пленным.

Несмотря на то, что турок был большим, Марков был ещё больше и шире в плечах.

– Турок, турок, – заверил Костя и глупо хихикнул.

Немногословного Маркова он тоже побаивался, ибо у него постоянно возникало такое ощущение: стоит Маркову даже случайно шевельнуть рукой, как он – Костя – улетит в ближайший угол, хотя Марков в жизни мухи не обидел и был сугубо мирным человеком – системным администратором.

– Как зовут? – с насмешкой спросил Марков.

– Камиль Оз Тюрк.

– Звание?

– Рядовой третьего класса.

– Скажи ему, что сейчас член отрежем, а его убьём!

Турок, как и любой мусульманин, страшно боялся предстать перед Аллахом без мужского достоинства, ибо он переставал быть мужчиной и не мог заниматься любовью с девами на том свете.

Камиль Оз Тюрк побледнел, на лбу у него выступил пот.

– Спроси, сколько у них сил?

– Два воздушно-десантные батальона оперативного реагирования стран НАТО, – ответил Костя после бессвязных речей турка.

Теперь турок глядел на Костю, как на своего спасителя, и снова начал трястись.

– Танки есть?

– Нет танков, нет! – услужливо замотал головой Камиль Оз Тюрк. – Джипы и четыре машины пехоты «бредли»[1].

– Где высадились?

– Говорит, что в аэропорту, – сказал Костя.

– Задача?

– Захватить центр и выйти к городскому парку.

– Зачем?

– За женским полом… – пробормотал Камиль Оз Тюрк, глядя в пол, он и сам испытывал смущение.

– Зачем?! – крайне удивился Марков и грозно нахмурился.

– За женским полом. Таков приказ. Их надо погрузить в самолёты и вывезти в Турцию, – сказал Костя и пожал плечами, выражая сомнение насчёт правильности перевода.

– Ага!.. – многозначительно произнёс Марков, но снова ничего не понял. – А вот это ты видел! – Он демонстративно скрутил дулю и сунул под нос турку. – Вы и половины не прошли. А против вас одни ополченцы! И вы не прошли! Не-е-е про-шли-и-и! Уразумел меня? Хренов спецназ! Америкосы их пустили перед собой. Ясно, как день! Сами боятся идти! – обернувшись, объяснил он Косте.

– Ну да… – поспешил согласился Костя, хотя был другого мнения. Пиндосы бы в перестрелку не полезли, они бы смели город артиллерийским огнём или бомбами.

– Ес, ес, америкосы… – заискивающе улыбнулся турок, клацая зубами, как голодная собака.

Губы у него дрожали. В глазах стояли слёзы.

– Так, ладно! – скомандовал Марков. – Сарайкин, кончай с ним. Только не в подвале. Выведи, а то загадишь здесь всё. Не отпускать же его в самом деле?

Действительно, пленного держать было негде, кормить тоже было нечем, но и выпустить глупо, потому что он снова возьмётся воевать, подумал Костя. Свои же заставят. Вот она жестокость войны. Турок ему был даже чем-то был симпатичен. Но зачем он припёрся воевать с такой задницей? Разве это его война? Дома надо сидеть. Дома! Влезли в свару славян. А вот это уже был вопрос вопросов. Ну и попался, ну и сам виноват.

– Дайте мне! – раздался пьяный голос Игоря Божко. – Я уже их столько побил, что одним больше, одним меньше… Ну пожалуйста? Я вас очень прошу… Ради бога, дайте мне этого толстожопого… Ну дайте, сволочи! Гады!!! – он сучил ногами и били ими в железобетонные стены подвала, но освободиться не мог.

Тут они в этот момент и попёрли. Решили, видно, отбить своего. Все вымелись наружу. Костя разрезал веревки на руках Божко и выскочил тоже. Игорю Божко алкоголь был противопоказан. Если он выпивал больше двух стаканов водки, то – спасайся – Божко был непредсказуем, как зимний ветер, нёс какую-то околесицу о боге и всемирной справедливости. Это у него выходил постафганский и постюгославский синдром, потому что Божко было вечным наёмником, в хорошем смысле этого слова. А ещё он считал себя язычником и пророком. Мужики его на всякий случай проверяли – предсказывал он точно ноль в ноля, но переубедить его в чем-либо было невозможно. Заклинили у парня мозги на мистике. А во всём остальном он был нормальным человеком: тихим, скромным и даже очень покладистым.

Турки снова понадеялись на свои «хаммеры»[2] с крупнокалиберными пулеметами и с безоткатными орудиями и на два «бредли» со скорострельными пушками. Первым же залпом снесли остатки третьего и второго этажей двух крайних пятиэтажек. Окрестности площади затянуло пылью и дымом. Горело то, что прошлый раз не выгорело. Накануне предусмотрительный Марков велел перенести пулеметы ДШК[3] по обе стороны за мост и в недостроенное здание высотки крепкой постройки, они отсекли пехоту, а с «хаммером» и «бредли», которые по неосторожности подобрались ближе всех, разделались с помощью «корнетов». Хотя жаль было тратить такое оружие. «Корнеты», как и другое современное оружие, сбрасывали на парашютах, и оно было наперечёт. РПГ[4] же местного разлива было много, но стрелять из него по «хаммеру» было небезопасно. Обычно гранатометчика после выстрела демаскировал белый пороховой дым, да и дальность у него была небольшая. А «корнетом», образно говоря, можно было бить аж за двадцать километров, никто тебя не достанет. «Хаммер» вспыхнул, как стог сена. В нём с треском принялись рвать снаряды. Из экипажа никто не выскочил. «Бум-бум-бум!!!» – басовит и размеренно били ДШК, для которых «хаммеры» или «бредли» были самой желанной добычей. Тонкая броня не выдерживала крупнокалиберный патрон. «Та-та-та-та… Та-та-та-та… Та-та-та-та…» – вторили ПКМ[5]. Вокруг позиций турок поднялось облако пыли. «Бредли» тоже загорелся, попятился в надежде спастись и взорвался. Его словно игрушечная башенка перелетела через улицу и упала во дворе домов справа от дороги.

Турки замешкались. Их принялись долбать со всех высоток, которые ещё стояли. «Бум-бум-бум!!! Та-та-та-та… Бум-бум-бум!!! Та-та-та-та…» Стоял такой грохот, словно в округе все жители разом вздумали заколачивать гвозди. Турки стали отступать к угловому дому на «Ветке», от которого осталась груда белых кирпичей, и влево, по трамвайным путям, в глубину квартала – к складам и в частный сектор. Над складами стлался чёрный едкий дым – там вторую неделю горели кабели.

И всё бы было ничего, и можно было вздохнуть с облегчением, но ещё одна колонна пробилась по Артёма со стороны железнодорожного вокзала, и вот тогда Костя понял,