Судьба Феникса - Дмитрий Нелин

никто не решился бы напрямую задевать ни казначея, ни его верную спутницу — это было смертельно опасно во всех отношениях. Но вот задействовать их через десятые руки в какой-нибудь запутанной схеме столичные дворяне пытались. Несколько раз. Не всех потом нашли. Фарон остался верен сдержанности во внешнем виде. Зато наряд магессы блистал мрачноватой красотой. Длинная юбка из тёмно-лиловой тафты с бронзовыми шнурами на широком поясе; приталенный, расшитый по манжетам золотом чернильно-синий кафтан с глубоким вырезом; из-под корсета чёрной кожи с серебряным шитьём выбивалась облачно-белая пена кружевной сорочки.

Низа вышагивала под руку с казначеем, в движении они, словно небольшой кораблик, создавали волны расходящихся и перешёптывающихся гостей. Слава за ними и правда вилась та ещё: один из самых высокопоставленных сотрудников Тайной Канцелярии не гнушался грязной полевой работы, а его боевая напарница уже восьмой год была его любовницей. По крайне осторожным слухам, в каком-то очень потайном поместье росли их дети. Неудивительно, что заодно с ними прозвище «волчья стая» получили две боевые звезды, что находились в непосредственном подчинении господина Кейлиса.

Император Барнабас II, сохраняя свою военную точность, появился в зале, когда большие резные часы мелодично отбили последний дневной час. Рядом с ним шла повзрослевшая Рийя. Низа отметил, что принцесса на самом деле изменилась. В взгляде больше не было лёгкой девичьей безуминки, вместо неё появились сосредоточенность и оценивающие нотки. Наследница престола всерьёз готовилась перенять управление огромной страной. И судя по тому, как поглядывал на дочку император, он был вполне готов к этому. Но законы и традиции предписывали, что незамужнего или неженатого правителя на троне Весталии быть не может. Даже Флавиния, официальная фаворитка, числилась одновременно консорт-леди империи. А вот кого объявят наречённым Рийи, до сих пор оставалось загадкой. Домыслы гуляли самые разные, но на материке не было другого государства сравнимой мощи, и иностранные претенденты отпадали из-за заведомой нехватки знатности. Так что все варианты вращались в основном вокруг вопроса: «Какой из хенлитских родов возвысится?».

Низа посматривала по сторонам. Большинство гостей, как это обычно бывает, вскоре после начала приёма рассредоточились по интересам и партиям. Император под ручку с дочерью прошествовали к тронному возвышению, туда же направился распорядитель Альберто Зигерфельд-Штернберг — высоченный дядька с примесью орочьей крови. Он почти на голову выдавался над толпой и нёс здоровый дрын церемониального посоха. Фарон, каждый раз видя это орудие, толщиной без малого в его собственную руку, вполне верил в легенду, гласящую, что далёкий предок распорядителя, чистокровный орк из союзного племени, прикрывал с ним в бою основателя правящей династии. Во всяком случае, дерево было основательно отполировано за долгие годы, а стальные кольца и оковка у навершия несли следы тщательно заглаженных царапин и зарубок. Бабахнув подтоком по плитам пола, Альберто громогласно провозгласил:

— Его величество император Барнабас II Хистен-Адальвальд, её высочество наследная принцесса Рийя!

Родовое имя властителя империи звучало крайне редко. По давно установившейся традиции, правитель словно терял личную принадлежность к какому-либо определённому роду, переходя в общую «семью страны». Но в подобных случаях его всё же называли.

Дворяне, столпившиеся у одной из закрытых дверей, зашушукались и расступились. Фарон озадаченно посмотрел на подругу:

— Да неужели…

Низа согласно хмыкнула. Все девять дверей, кроме парадного входа, имели свои собственные названия. Эта именовалась Лиственными Воротами, была украшена замысловатыми узорами высших эльфов, и предназначалась для торжественного входа соответствующих делегаций. Вот только на памяти нынешнего поколения людей такого не случалось — последний раз посольство Высших приезжало в столицу ещё во времена, когда папенька Барнабаса II сам ходил в наследных принцах.

Распорядитель воздел свой боевой посох, качнул им, и из-за драпировок выступили два сигнальщика из гвардейского легиона. Их длинные серебряные трубы, дважды завитые через плечо, издали переливчатую звонкую мелодию. Подток вновь грохнул об пол.

— Младший сын правящего дома Лилового Дола, Виатар Длинная Ветвь, наречённый принцессы Рийи!

Фарона и Низу было нелегко удивить. Но такой выкрутас брачной и сразу внешней политики даже их ввёл в замешательство. Уж кто-то, а наследник правящего дома, хоть и младший, помолвленный с Рийей, это никак не консорт! Родовитости там с лихвой. Правда, к каким решениям его допустят, а к каким нет, загодя не скажешь. Да и вообще, что случилось? Высшие эльфы, замкнувшиеся в своих лесистых долинах без малого век назад, внезапно решили поинтересоваться тем, что происходит снаружи? Или причина в чём-то другом?

Двери распахнулись, и в зал вошёл довольно высокий, стройный… парень? Молодой мужчина? Низа затруднилась бы сказать точно. На людской глаз ему было от силы лет двадцать пять, но кто знает, насколько этот сын — младший? Но потом по нескольким приметам магесса разглядела, что перед нею полукровка, и значит, скорее всего, действительно не больше тридцати. Зато двигался он с грацией воина, и одет был на первый взгляд скромно. Но кто знал, куда и на что смотреть, оценил бы и покрой, и качество тканей, и тонкое кольчужное полотно, явно проложенное в нескольких местах. Золотисто-русые волосы, собранные в простой хвост, дотягивались до середины спины. На лицо Виатар тоже был неплох, без смазливости, но по-мужски красив. Словом, достойная пара принцессе, которая ездит верхом с семи лет, а шпагой владеет не хуже гвардейца.

— Этой помолвкой, — снова загремел Альберто, — провозглашается союз Весталии и Долов. С сего дня Виатар Длинная Ветвь является ненаследным кронпринцем империи.

А вот это уже было новостью с далеко идущими последствиями. Заявленный титул означал, что сам Виатар не сможет, в случае чего, претендовать на трон Весталии. Но дети их будут одновременно принадлежать правящим родам обоих государств. Фарон увлёк Низу к ближайшей стенной нише и тихонько спросил:

— Ну как, ожидала?

Магесса покачала головой:

— Весьма внезапный ход. Могу только догадываться, каких трудов стоило Барнабасу заключение такого союза.

— Не уверен, не уверен… — протянул Фарон. — Слухи из Долов просачиваются с трудом. Но кое-что до меня доходит. Высшие начали прощупывать всех вокруг, включая своих лесных сородичей.

— Они же их считают сущими дикарями.

Казначей пожал плечами:

— Считали, до недавнего времени. Что-то там затевается.

— Или высшие настолько не уверены в будущем?

— И такое тоже может быть, — протянул Фарон, поглядывая поверх голов на реверансы у торца зала. Туда торжественно вынесли третий трон, такой же как у Рийи, и поставили рядом. Наречённые взялись за руки, император со своей стороны придерживал принцессу, а возле Виатара, сохраняя надменно-спокойное выражение на благородной морде, стоял первый за долгие годы посол объединённых Домов высших эльфов. К ним подошла жрица Тэры.

Запястья Рийи и Виатара