Сэм Феллан - Конан и Морская Ведьма

Никто, если не считать одноухого наемника, чьи искореженные доспехи не поддавались описанию. Он вошел в таверну Селрама Честного вскоре после Имиля. Свирепое выражение лица и ветхие латы дородного воина надежно защищали его от приставаний предприимчивых шлюх и излияний болтливых пьяниц. На руке, в которой одноухий держал кубок с вином, поблескивал массивный серебряный перстень причудливого переплетения с громадным аметистом. Камень ярко вспыхивал фиолетовым огнем в тусклом желтоватом свете прокуренной таверны каждый раз, когда его владелец подносил кубок к губам. Однако угрюмый солдат сидел так далеко от тихо беседовавшей пары, что не мог слышать ни слова из их разговора. Впрочем, вполне возможно, что взгляды, которые он время от времени бросал в ту сторону, предназначались темноволосой девушке в пестрых шелках, танцующей на столе позади Душегуба и туранца.

Не обращая внимания на все нарастающее недовольство, написанное на смуглом лице наемного убийцы, Имиль не торопился с ответом. Неожиданно он понял, что Арбас коварнее и опаснее, чем показался ему вначале. Юноша колебался, не мог решить, насколько можно доверять Душегубу. Однако у него не было другого выхода. Придется сказать. Значит, необходимо это сделать как можно дипломатичнее. С одной стороны, ответить на вопрос, а с другой — постараться не выболтать ничего существенного.

— Ладно. Меня послал к тебе Биндофф. — Юноша довольно ухмыльнулся, глядя, как встрепенулся Арбас, услышав имя Черного Отшельника. — Ну, так что? Ты отведешь меня к Конану?

Отношение Душегуба к туранцу сразу резко изменилось. С самого начала прикинув, что у заказчика в карманах немало денег, Арбас все это время обдумывал, где и когда его можно будет тихонько прирезать. Но то, что чужестранец знал о связи Конана с Черным Отшельником, в корне меняло дело. Так просто Биндофф никогда не проболтался бы. Значит, каким-то невероятным способом этот молокосос смог завоевать его доверие. Может быть, стоит рискнуть…

— Ты сказал двадцать пять золотых монет? — небрежно переспросил Арбас.

Юноша выдержал паузу, словно давая наемному убийце повод набить себе цену.

— Я могу дать и больше.

Душегуб неторопливо слизнул пену с усов и, наконец, ответил:

— Согласен на двадцать пять монет. Я устрою тебе встречу с Конаном. Деньги принесешь сюда через два дня.

— Почему не сегодня? — спросил Имиль.

— Об этом и не мечтай, приятель. Мне еще надо навести о тебе справки, прежде чем окончательно согласиться на эту авантюру. — Уловив раздраженное нетерпение заказчика, Арбас добавил, цитируя: — «Счастливый в своем безрассудстве глупец непременно попадет в объятия Зла».

Имиль рассмеялся.

— Уволь меня от проповедей. Скажи, что такого в этом Конане, что создало ему столь дурную репутацию? Ведь нехорошо клеветать на ближнего своего.

На это Душегуб, хмыкнув, проворчал:

— Не забудь задать мне свой вопрос еще раз, после того как повидаешься с ним!

Глава вторая

Река Черная, несущаяся бурным потоком по извилистому руслу сквозь мили скалистого предгорья, питалась холодными ключами и крохотными ручейками, стекающими с высоких киммерийских гор, находящихся далеко на севере. Лишь достигнув долины, обрамляющей побережье, она, наконец, немного успокаивалась и, полноводная, но все еще быстрая, устремлялась к западному морю, создавая глубокий судоходный канал протяженностью в пятьдесят миль. По обе стороны от него раскинулись плодородные обработанные земли и богатые леса.

Город Кордава расположился на самом берегу реки, там, где она, спускаясь с невысоких холмов, впервые попадала на равнину. Благодаря широкому каналу, дающему хороший выход в океан, он вскоре стал довольно крупным внутренним портом. Здесь получали и экзотические товары с купеческих кораблей, волею судеб заброшенных в западные моря, и драгоценные камни, сплавляемые на плотах с восточных гор полудикими аборигенами.

Холмы, окружающие Кордаву, были покрыты редким лесочком и изрезаны глубокими ущельями с живописными обрывистыми склонами, на которые выходили обнаженные пласты горных пород. Там когда-то давным-давно быстрые ручьи проточили мягкий известняк. Предгорье, усыпанное в изобилии острыми каменными глыбами, словно набросанными каким-то исполином, тянулось, насколько хватало глаз. Эти скалы возвышались над долиной, порой достигая нескольких сотен футов в высоту, и были практически непроходимыми. Они охраняли южную Зингару, отмечая, как утверждали некоторые ученые, границы, до которых в былые времена докатывались волны античных морей.

Скалы на холмах за городом, как соты медом, были заполнены гробницами. Но сравнительно недавно в эти места с юга пришел культ Хормента, который ввел обычай кремировать умерших. И теперь, уже больше столетия, склепы не использовались, а ведущие к ним тропинки, никем не охраняемые, давно заросли колючим кустарником.

Жители старой Кордавы были народом практичным. Их религиозные обычаи не вынуждали родственников устраивать расточительно богатые гробницы для мертвых. В те дни даже хорошо обеспеченные люди помещали тела своих близких обыкновенные деревянные ящики, которые устанавливали в ниши вырубленных в скалах усыпальниц. Туда не вкладывали ничего лишнего, не создавая соблазнов для возможных грабителей. Никаких личных вещей покойных. Только одежду, в которой хоронили, и иногда дешевые украшения-побрякушки. Поэтому ни у кого и никогда не возникало желания проскользнуть ночью мимо нескольких солдат, охранявших склепы, чтобы исследовать содержимое гробов. Да и возможность встречи с представителями потустороннего мира не привлекала. Усыпальницы Кордавы были печально известны своими жуткими призраками. Поэтому все жители города избегали появляться на кладбище даже днем.

В эту ночь, несмотря на жуткую бурю, по извилистой заросшей тропке, ведущей именно к этим скалам, с трудом поднимались двое. Молния то и дело рассекала кромешную тьму, заливая голубым сиянием мокрую и скользкую от дождя каменистую дорожку, проложенную вдоль глубокого обрыва. Яркие неожиданные вспышки освещали путь куда лучше, чем тусклый фонарь в руке Арбаса.

— Осторожнее, — крикнул Душегуб, обернувшись. — Здесь очень опасный участок! — При этом сам он не успел последовать собственному совету и чуть не упал. Балансируя на скользком валуне, пытаясь удержать равновесие, наемный убийца едва не выронил в пропасть давным-давно потухший фонарь.

Туранец что-то зло проворчал и стал сосредоточенно смотреть под ноги, стараясь держаться тропинки. Один неверный шаг, и потом костей не соберешь на остром щебне у основания скалы. Снизу из темноты до него доносился рев воды, стремительно несущейся в узком глубоком русле…