Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

– Чего это он так? – удивился Игорь.

– Он учился в нашей академии бронетанковых войск, – сказал Костя, который как журналист был осведомлен обо всех политических тонкостях.

– Между прочим, о нас говорят, – напомнил Сашка и озорно рассмеялся.

– Страны НАТО поспешают на помощь своим братьям! – распалялся Жолкевский.

– Ну теперь поляки отыграются за всё! – воскликнул Игорь Божко и схватился за больное плечо, потому что под колеса попались камни. – И за гибель Леха Качинского под Смоленском, и за катынский расстрел, и за Бандеру, и вообще, за все исторические унижения, из-за которых у них комплекс неполноценности. А под шумок захватят Львов и Киев. Теперь старые хозяева вернутся, будут делить дома и землю.

Выступал кто-то из «оранжевых».

– НАТО осознает всю меру ответственности перед свободным миром, – переводил с украинского Игорь. – Оно не допустит кровопролития и захвата Россией восточных территорий Украины.

– Ну это естественно! – прокомментировал Сашка. – А что они ещё могут сказать?!

– А вот-вот ещё. Некая Яна Будиницкая.

– Счастья всем даром! – послышался радостный женский голос. – Пусть никто не будет обиженным! У нас своя украинская ментальность, которая очень индивидуальна. У нас своя украинская правда, не похожая ни на какую другую правду! А состоит она в том, что надо выжить самому, надо защитить свою семью, и зачем завоевывать соседа? Пусть он себе живет не вылезает из-за Урала! Все будут счастливы и довольны! А Украина наконец расцветет назло врагам и завистникам.

Костя представил себе старую больную тетку, ковыляющую с палкой по Крещатику.

– Под польским сапогом! – саркастически заметил Божко.

– Лишь бы с кем, только не с русскими, – согласился Костя.

– Какая-то страусиная позиция, – сказал Сашка. – Поляки пришли, а она о мещанстве!

– Да знаю я её, – сказала Завета. – Приезжала она к нам с культурной программой как писменица.

– И какая она из себя?

– Да такая симпатичная, стройненькая, молодая, между прочим.

– Да? – удивился Костя. – А по голосу не скажешь.

– Я тоже вначале не сообразила, а потом послушала и удивилась. Эта делегация выполняла миссию примирения наций. Говорила она словно на японском языке – ничего не запомнила, то есть, естественно, по-русски, но без всякого смысла, словно уговаривала ребенка. Как они не могут понять, что граница наших ментальностей давно прошла по Днепру. Как не может сойтись правый берег с левым, так и не могут сойтись народы. Потому что не может быть никакого доморощенного счастья, взращенного за счет принижения других.

– А вот если бы вовремя разошлись ещё в девяностых, – заметил Игорь, – то не было бы повода говорить о никакой ментальности.

Тут Костя, конечно, не удержался и процитировал то, что готовил к эфиру:

– И тут загоревали наши патриоты украинцы. Многие из них хотели найти своё светлое будущее, да не смогли, потому что взросли на злобе, лицемерии и ненависти своих вождей. Да и не такими уж они овечками и были. А была у них своя имперская идея, только они её до поры до времени прятали и время от времени пытались возродить за счет нацистов, потом – за счет Дяди Сэма, а теперь – Евросоюза. Только этого им никто не дозволял. А выращивали их национализм для того, чтобы применить в геополитической борьбе Запад-Восток. Просто им этого не объясняли, а использовали вслепую.

Все рассмеялись, потому что действительно было смешно, и допили водку из фляги Игоря Божко, и кричали, высовываясь в выбитые окна: «Ура!» да так громко, что редкие прохожие шарахались, как от чумы, а откуда-то с другого конца Ленинского проспекта, от Южного, ударил крупнокалиберный пулемет, и трассеры пронеслись в аккурат туда, где был «оранжевый» концентрационный лагерь.

После стычки на Щорса Костя не осмелился ехать по Ленинскому проспекту, а свернул на Куйбышева. Они долго петляли по узким улочкам в тени цветущих деревьев. Елизавета высунулась в окно и что-то напевала. Тёплый ветер развивал её густые, чёрные волосы.

Но, видать, не один Костя был таким умным: навстречу то и дело проносились машины. На антеннах большинства из них были прикреплены то красные, то голубые ленточки – что означало «свой», хотя голубой цвет уже был дискредитирован бездарной экономической и внешнеполитической позицией правящей партии. В небе, между тем, кружил вертолет без знаков принадлежности, и Костя с тревогой погладывал на него. Позади в районе городского парка стреляли крупнокалиберного пулемета, и звук был, как у ДШК, да где-то подальше к центру привычно выли сирены, а потом так грохнуло, что в домах задребезжали окна. Костя предусмотрительно затормозил. Рядом остановилась «тойота королла» с красной ленточкой на антенне.

– Закурим? – предложил водитель, правая бровь у него была перерублена глубоким шрамом.

Костя вышел, поглядывая в сторону взрыва. Вдалеке над деревьями появились вначале робко, а потом всё гуще и гуще клубы чёрного дыма, сквозь который взметнулись языки пламени.

– А я думаю, чего он туда летит? – радостно сказал водитель, делая глубокую затяжку и возбужденно жестикулируя.

Костя вспомнил, что этот район контролируется силами самообороны, что, собственно, было очень логичным, потому обычно что над ним пролегали маршруты садящихся в аэропорту самолётов. Однако это значило и то, что этот же район наиболее вероятно подвергнется ударам или захвату.

– Кто? – уточнил Костя, хотя и так было ясно.

– Да этот… э-э-э… как его? Двухлопастной? Ну такой вот… – водитель повертел пальцами двух рук, изображая пропеллеры.

– «Чинук»?![36] – безмерно удивился Костя.

– Ну да… да… точно! – ещё больше обрадовался водитель. – Я как раз глаза поднял, оно «бух!», а он так боком: «пук-пук-пук» и скрылся за крышами. Думал, просто присел, а оно, гляди, как! Ха!

И действительно, клубы дыма с каждым мгновением становилось всё гуще и гуще.

– А я взрыва ракеты не слышал, – признался Костя.

– Так из ДШК гробанули! Я б себе тоже поставил, да крыша хлипка. Не выдержит, – водитель оглянулся на «тойоту королла».

– Да, – согласился Костя, – не выдержит. Вывернет с корнем.

– Может укрепить?

– Можно и укрепить, – согласился Костя и подумал, что кромсать такую машину грех, больно красивая.

– Я планирую прорезать дыру, чтобы стрелять с заднего сидения. А то без пулемета, сам понимаешь, какие времена. А полегче типа ПКМ или РПК[37] поставить на капоте по обе стороны.

Костя едва не рассмеялся горячности водителя.

– Тебя, как зовут?

– Пётр.

– А меня Костя. Ну давай, Пётр! Почаще бы встречаться по такому поводу, – Костя мотнул в сторону взорвавшегося вертолёта.

– Вот это точно! – воскликнул Пётр. – Бывай!

Они разбежались. Костя залез в кабину:

– Видали?

– Видали, – бесстрастно отреагировал Игорь. – Твой знакомый, что ли?

– Да нет… просто так, – Костя завёл двигатель, – хороший человек.

– Рвём когти!