Хроники новуса - Наталья Викторовна Бутырская

— Куда мне? Разве новус будет вот так у ворот сидеть? Это непростые люди, и почести получают немалые. Они служат культу, а не городу. Город для них как огород, за которым надо приглядывать да капусту вовремя собирать. Ты же не будешь сам огород днями и ночами охранять? Собаку привяжешь и ладно. Вот и новусы так. Так что после дня Пробуждения приходи. В стражники, может, и не возьмут, но на конюшню или кухню сгодишься, а как подрастешь, так и копье доверят.

От добрых слов стражника на меня накатило всё, что я держал взаперти после сгоревшего сенника, на глаза сами собой навернулись слезы.

— Дяденька, так что ж делать-то? — заскулил я. — Выгонит меня тетка, как пить дать выгонит, каждый день куском хлеба попрекает. Коли места вскорости не найду, так башмаки заберет и выставит прочь. Мне ж много не надо, за семь медяков готов что хошь делать.

— Тяжко сиротой быть, — кивнул стражник. — Много вас таких тут ходит, всем не поможешь. У тебя хоть тетка есть, пусть попрекает, пусть хоть колотит, лишь бы давала тот кусок хлеба. Иди, парень. Может, и найдешь что-нибудь.

Я поднял голову и увидел, что глаза у старшего не так добры, как его слова, жалости в них точно не было. Если дальше к нему приставать, может и оплеуху отвесить. Так что я поблагодарил его за учение и побрел обратно на городские улицы.

Глава 10

Я допил утреннюю кружку молока, отдал медяк и грустно ощупал кошель. Монет оставалось всё меньше, и с каждым днем я всё чаще задумывался о том, чтоб вернуться в деревню. Сколько лет отчим собирал эти монетки? А я растратил их всего за несколько дней. Ну, и половину украл клятый Воробей.

Хотя в моем схроне лежал кошель с серебром, я не хотел проедать и эти деньги. Если не будет работы, то лучше побатрачить на Харта или даже старосту, чем просидеть всю зиму в таверне без дела и толку.

Может, стоит отыскать Воробья? Но воровать — дурно! Хранитель корней часто говорил, что древо Сфирры простирает свои ветви лишь над теми, кто усердно трудится и сам зарабатывает на хлеб, а кто пойдет легким путем, у того душа не будет принята Сфиррой. А еще ворам отрубают уши. Было бы ушей десять, как пальцев, тогда было б не так страшно, а их всего два. Два раза попадешься — на третий поздороваешься с виселицей.

В эдаком раздрае я и поплелся наружу. Кажись, я обошел уже весь город, заглянул в каждую лавку и постучался во все цеховые ворота, разве что в дом бургомистра не просился и не видел тех самых новусов, которые вроде как где-то здесь жили.

Налево пойти или направо? Справа городские ворота, слева Сфиррова площадь. Деревня или Воробей. Все остальные пути перекрыты.

Справа послышался непривычный шум, и я пошел туда. Вдруг что интересное увижу?

Неподалеку от ворот собралось немало народу, визжали дети, кто со страху, кто от восторга, что-то кричали женщины. Я кое-как протолкался через толпу и увидел необычную повозку, которую волокла уставшая пегая кляча. Правил повозкой худой мужик, схожий лицом со своей лошадью: такое же длинное, узкое и пегое. Мне сначала бросилась в глаза его яркая красная шляпа, поверх которой торчали прутья клетки, а внутри сидела живая крыса. Вся повозка была завалена клетками, пустыми мешками, возвышался шест с привязанными к нему крысиными трупиками. Позади возницы восседали собаки, мелкие, тощие и явно злющие. В нескольких клетках сидели крысы… нет, не крысы, а хорьки!

— Крысолов! Крысолов! — кричали дети.

— Почем берешь? — визгливо спрашивали женщины.

Крысолов ехал молча, а толпа за ним всё росла и росла. Когда же его повозка добралась до Сфирровой площади, он наконец остановился, встал и крикнул:

— Расступись! Расступись! Всё расскажу, всё покажу! И вы узрите мастерство Алого Крысолова, известного по всей Фалдории!

Люди нехотя отошли чуть дальше от телеги, выстроились кругом. Я огляделся: нас собралось уже несколько десятков, и к нам всё еще подходили со всех сторон. Среди толпы я высмотрел Воробья и крепко стиснул кошель в руке, Сверчок тоже был тут, он не сводил блестящих от любопытства глазенок с повозки, как и все прочие детишки. Даже стражники и те не остались в стороне. Оно и неудивительно. Я такого никогда прежде не видывал.

— Я — Алый Крысолов! — провозгласил странный мужчина. — Лучший в Фалдории! Я выводил крыс и из домов бургомистров, и из амбаров культа! Сам глава культа, почтеннейший магистр, благодарил меня! У меня есть грамота от самого короля, в которой говорится, что Алый Крысолов отныне может называться королевским крысоловом! И за что же такие почести? Откуда такое доверие? Потому что я лучше всех ловлю крыс! Но не я один. У меня есть помощники, лучшие помощники, благословленные самим древом Сфирры!

Крысолов поднес ко рту свистульку, дунул в нее, и смирно лежащие собаки тут же подскочили, спрыгнули с повозки и обежали ее кругом, едва не наступая людям на ноги. Толпа ахнула и раздалась еще пошире.

— Все знают, что всякая птица и всякий зверь живут для пользы. Курица несет яйца, корова дает молоко, у волков добрые шкуры. Но есть звери, которые противны даже древу Сфирры! Они зарождаются от грязи и несут лишь вред. И самые худшие из них — крысы! Они не растят зерно, но пожирают наши запасы. Не ткут полотна, но легко сгрызают и шелковые кружева, и меховые накидки. Не рубят деревья, но портят столы, сундуки, делают дыры в самых толстых стенах. Крысы едят всё! Они съедают спящих младенцев и стариков. Они не различают богатых и бедных, пробираются в любой дом, хоть короля, хоть золотаря. И только я, Алый Крысолов, могу избавить вас от этой напасти!

Он не глядя схватил одну из клеток позади себя, вытащил оттуда живую крысу. Та верещала и размахивала своим длинным мерзким лысым хвостом. Кто-то взвизгнул, некоторые женщины отвернулись, не в силах смотреть на эту гадость.

— Да, крыса мала, и вроде бы всякий может ее убить! Но кто пробовал поймать крысу, тот знает, что этот зверь хитер и умен. Крысы быстры и ловки, а если загнать их в угол, то они без страха набрасываются и кусают вас.