Олеся Осинская - Знакомые незнакомцы. Мир в прорези маски

Ознакомительный фрагмент

Джокер молчал, раскачиваясь на стуле, глядя на меня и чуть заметно улыбаясь.

– Не старайся, не узнаешь, – ехидно ухмыльнулся он.

Я тут же покраснела, словно меня застали за подглядыванием или рассматриванием чего-то постыдного. Что поделать, рядом сидел второй кумир моего далекого детства, и даже хваленый Дар Актера не помогал справиться с собой и достойно разыграть сцену.

– Да я и не собиралась… – промямлила я, замялась и отвела глаза.

– Неужели? – снова засмеялся мужчина. – Значит, ты меня так разглядывала из какого-то другого интереса? Польщен. На соседней улице есть миленькая гостиница с почасовой сдачей номеров – можем зайти. – Бровь насмешливо приподнялась.

Я вдруг почувствовала себя задетой. Разве я сделала что-то плохое? Попробовать узнать, кто он, имею полное право. И вообще, сколько можно позволять себя оскорблять? Это меня слегка отрезвило. Я сразу собралась, серьезно глянула на собеседника и максимально вежливо произнесла:

– Если вам настолько интересно, то да, ужели. К сожалению, пока действительно узнать не удалось, но рано или поздно я обязательно исправлю это упущение, поверьте мне.

– Вот так-то лучше, малышка, – неожиданно мягко похвалил Джокер, и едкая ухмылка сменилась дружелюбной мужской улыбкой, – а то я уж начал сомневаться, стоило ли с тобой связываться. И давай на «ты» – нам еще работать вместе, все эти церемонии здорово утомляют.

Для того чтобы тесно сотрудничать с незнакомцем, не волноваться, высказывая свои мысли, не бояться подставить спину, надо бы хоть немного узнать этого человека. Поэтому мы договорились: в первый вечер о работе ни слова. Посидели полчаса на веранде столичного кафе, выпили по чашечке кофе и пошли гулять по городу, выдавая себя за пару почтенных горожан, возможно, даже супругов.

– Я бы мог, конечно, и полным тюфяком выглядеть, – откровенно ответил Джокер насчет внешности, – но зачем?

Зерно истины в его словах, несомненно, присутствовало… Но если бы он выглядел попроще, я бы сейчас не чувствовала себя такой дурочкой. Мысль о том, что Джокер специально приоделся, чтобы сразить меня наповал – так, как это пыталась сделать я, – даже мне самой показалась абсурдной.

Не переставая болтать и стараясь в разговоре не затрагивать никаких личных тем, мы прошлись по берегу речки Моренки, зашли в пару магазинов и напоследок решили посетить выставку-продажу ювелирных украшений. Там во мне проснулась настоящая женщина – я подолгу стояла возле каждого экспоната и внимательно рассматривала все бирюльки, не в силах отвести глаз. Джокер уже через час после начала осмотра успел прочувствовать все прелести роли «мужа, сопровождающего благоверную за покупками» и чуть не силой перетаскивал меня с места на место.

– Господи, а ведь кому-то еще и жена такая попадется, – не забывал зубоскалить он. – И на дом времени не будет, и разорит еще, чего доброго.

– Я разорю? Это что ж такого разорительного может быть в том, чтобы просто смотреть?

– Ты не просто смотришь, а приглядываешься. А на следующий день женщина берет любимого мужчину с большим кошельком денег, который не может ей ни в чем отказать…

– Кошелек не может отказать?

– Нет, мужчина. Или просто берет кошелек денег без мужчины… и все…

– Богатый опыт? – поддела я.

Джокер только рассмеялся.

Так, не спеша, переговариваясь, мы подошли к концу выставки, и я остолбенела… В последнем зале выставлялось необыкновенной работы колье. Или даже не колье… Изящное кружево из тонких золотых нитей с мелкими капельками-камнями, образующими удивительный рисунок. Судя по размеру, оно должно покрывать плечи, часть спины и бо́льшую часть груди. Я завороженно рассматривала каждую мельчайшую деталь. Ювелир, сотворивший это чудо, был не просто мастером своего дела, тут чувствовался редкий Ремесленный Дар, и не исключено, вместе с Даром Художника.

– Хотела бы примерить? – отвлек меня Джокер от созерцания.

– Да такой замарашке, как я, к этому великолепию и дотронуться не дадут, не то что примерить… Его, наверное, как минимум для герцогини делали – а у той в последний момент денег на эту красоту не хватило.

Джокер от души рассмеялся, видимо, представив, как бедная герцогиня отсчитывает последние гроши и обнаруживает, что ей не хватает каких-то пары лейров.

– И если честно, я даже не могу представить себе платье, к которому бы подошло это… это… – запнулась, не зная, как назвать произведение искусства, поскольку на колье оно точно не походило.

– Это ористис. Его автор знаменитый ювелир Омади сделал два подобных для красавицы-жены. И для этого украшения не надо платья. – Джокер нажал на небольшую кнопочку, не замеченную мной, и рядом появилось трехмерное фантомное изображение девушки. – Ористис надевается на тонкую длинную ночную сорочку. Не для высшего общества, а для мужа. Или для любимого мужчины. Второй ористис, по слухам, хранится в королевской сокровищнице.

Я присмотрелась к изображению. Совершенно непримечательную девушку украшение превращало в настоящую языческую богиню. Длинная и широкая белая сорочка скрывала ее тело, но ористис крайне эротично подчеркивал фигуру. Тяжелый металл волной укрывал грудь, а тонкая длинная подвеска из лунного камня спускалась прямо в ложбинку. По спине вдоль позвоночника сбегали два длинных витых шнура с аналогичными подвесками на концах. Один останавливался на талии, подчеркивая впадинку перед ягодицами, второй спускался еще ниже. Да, такое и правда только перед любимым мужчиной надевать. Внезапно мне стало жарко, словно я прилюдно рассматривала эротические картинки, дыхание прервалось. Я быстро облизала пересохшие губы и оторвалась от волнующего зрелища.

Подняла голову и наткнулась на глубокий немигающий взгляд темных глаз.

– Думаю, ты божественно бы в нем выглядела, – хрипло прошептал мужской голос, а в глазах мелькнуло какое-то непонятное чувство… и пропало раньше, чем я успела его зафиксировать. Джокер снова расслабился и весело произнес: – Кстати, ористис продается через неделю на аукционе. Стартовая цена сто тысяч лейров.

Я присвистнула. Наметанным взглядом прошлась по украшению – себестоимость металла и камней едва ли превысит десять. Но цена шедевров искусства меряется совсем не этим. К тому же аукцион поднимет цену вдвое, а то и втрое… Не в этой жизни мне покупать подобные игрушки, которые еще и показать некому.

Я улыбнулась собственным мыслям и потащила вздохнувшего с облегчением мужчину на выход.