Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

узнаваемая, возникала лишь при соединении с самим приором, ни с кем другим.

– Почтительно внимаю.

– Убавь звук. Отвечай односложно. Передаю слова его высокопреосвященства.

– Да, готов к исполнению…

– Слушай приказ. Собрались все?

– Да. То есть, собственно…

– Возвращайтесь немедленно. Следите за своими ведомыми, чтобы никто из них не сделал попытки отстать по дороге. Если попробуют – пресекать решительно. Но обязательно в пределах вежливости. Ты понял?

– Да. А что…

– Никаких вопросов. Уяснишь на месте. Дальше: в Стенах веди всех не в трапезную, а прямо к приору. Еще раз повторяю: будьте настороже. Уяснил?

– Да.

– Немедленно в путь. Вы где сейчас?

– На границе территории.

– Значит, через четверть часа самое позднее быть у него. Все.

Капсула в ухе онемела. Брат Аберрагин покосился на окружающих: не услышал ли кто хоть каких-то обрывков того, что предписал отец приор? Нет, похоже, никто не обратил особого внимания на состоявшийся разговор, связь с обителью была делом обычным при выходе в город. Братья и послушники, все еще сохраняя пары, перебрасывались обычными репликами насчет того, что немного приустали, в горле пересохло, погода стоит жестокая, чувствуешь себя, как на сковородке, да и потрапезовать уже пора, природа требует своего… Один только из ведомых, а именно тот, кто, по его словам, и в прошлом своем был иноком, отошел в сторонку и даже опустился на корточки, утвердив локти на коленях, ладонями закрывая уши, словно усталость одолела его больше, чем остальных. Брат Аберрагин обеспокоился его видом и приблизился, чтобы, буде потребуется, оказать помощь. И остановился на полушаге: с другой стороны послышалось бессмысленное. То есть вроде бы слова, однако совершенно непонятные.

– Allarm! Sicher!

Это Рыцарь Уве-Йорген, словно чем-то застигнутый врасплох, невольно перешел на родной язык. С ним порой такое случалось, и в экипаже к этому привыкли, так что для своих переводить ему не пришлось, а для чужих и не нужно было. Да и времени на то не нашлось бы, потому что только что он принял команду капитана, простую и понятную:

«Отделиться. Немедленный сбор у хозяйки».

Так что попусту расходовать время было никак нельзя.

Пять мгновенных схваток. Собственно, это даже нельзя было назвать схватками. Пять стремительных атак, к отражению которых противники никак не успели подготовиться. Потому что брат Аберрагин еще не отдал ни одной команды, а мгновенная связь между членами экипажа была давно отлажена до полного автоматизма. И пока Аберрагин еще дослушивал последние указания отца приора, иеромонах Никодим, читавший чужие мысли, как по книге, успел передать тревожный сигнал отсутствующего Ульдемира, и в ответ на протяжении той же секунды последовала принятая Рыцарем – старшим в отсутствие капитана – команда.

А еще через секунду на месте встречи осталось только шестеро братьев – живых, но совершенно недееспособных на ближайшие полчаса, а то и целый час. Хотя и были они вполне исправными бойцами, но далеко не того класса, какой давала своим посланцам Ферма, где никогда не забывали, что добро должно быть с кулаками.

4

На пороге дома Вирги пятеро возникли как-то вдруг, хотя она, делая вид, что внимательно разглядывает пионы на клумбе, на самом деле почти не сводила глаз с проулка, с того угла, из-за которого люди, по ее представлению, должны были появиться. На самом же деле они оказались вдруг у нее за спиной, и она обернулась, невольно вздрогнув, лишь когда услышала:

– Здравствуй, хозяйка. Вот и мы. Все спокойно?

Вирга лишь теперь вздохнула облегченно:

– Все тихо. Входите, он ждет.

– Малыш, – сказал Ульдемир ласково, – ты не обижайся, но лучше тебе побыть снаружи. Если кто-нибудь станет приближаться…

Вирга понимающе кивнула. Никодим, однако, покачал головой:

– Нужды нет. Я все просматриваю. Скажу, когда надо будет. Сиди, любезная.

– Ладно, – согласился Ульдемир. – Время первых итогов. Положение на сию минуту: возвращаться в обитель нельзя – там нас ждут. Опознали и получили указания: самое малое изолировать, но можно и уничтожить. Этого мы не ждали. Каким образом здесь стало известно, кто мы и зачем, пока неясно, да это сейчас и не самое важное. Главное – выбрать образ действий на дальнейшее.

– Ну что же, капитан, – сказал Рыцарь привычно. – Давай вводную.

– Обстановка вот какова. Предполагалось, что здесь мы не встретим сопротивления на нашем уровне – то есть кого-то, так же как и мы, обладающего поддержкой каких-то других Сил. Это не только мы сами так предполагали, но и Ферма. Ошиблись и мы, и они: такая сила возникла, и сейчас она в этом мире присутствует.

– Ты думаешь, эта шестерка, что прибыла после нас…

– Я не думаю. Вот Вирга сама видела их и слышала.

– Что же: сразу вступим в схватку? Или ляжем на дно? По правилу «Лучше поздно, чем никогда»?

– Решать нам самим. Нет, Малыш, – эти слова адресованы были Вирге, стали ответом на ее невольное протестующее движение, – ты в этом решении не участвуешь, никто тебя подставлять не собирается, нарушать твою нормальную жизнь здесь.

Вирга только резко мотнула головой, но сейчас Ульдемиру не до мыслей было о том: а может быть, она вовсе и не желает продолжить свою жизнь, такую, какую он почел нормальной; может быть, и у нее есть право решить сейчас свою судьбу? И на ее слова:

– Ты мне не веришь?

Ответил кратко:

– Мне не дано права пользоваться помощью жителей этого мира – особенно если это связано с опасностью для них.

– Почему же вчера ты так не думал, когда хотел укрыться здесь? И час назад – тоже не думал?

– Тогда картина не была такой ясной. Так что обожди хотя бы, пока мы не решим, что делать нам самим. Итак: мы уходим? По старшинству: Питек?

– Ты хочешь сказать, капитан: мы бежим от одного лишь слова «опасность»? Даже не увидев ее? Может быть, мы перестали быть самими собою? Где и когда это произошло с тобой, Ульдемир? Мой ответ: я не ухожу.

– Георгий?

– Я с волосатым.

– Рука?

– Я могу отступить, чтобы потом ударить неожиданнее и сильнее. Но уходить совсем?.. Если мы гибли, капитан, то в схватке, а не на бегу. Никто никогда не видел наших спин – видели лица, и на них не было страха, если даже на той стороне было вдесятеро больше. Не побегу и на этот раз.

– Никодим?

– Господь ведет нас. А когда это Он отступал?

– Обер-лейтенант? То есть Рыцарь? Твое мнение?

– Капитан, я вообще не понимаю, о чем тут речь. Все мы уже гибли самое малое по разу, а иные и больше, знаем, что это такое. Мы все – солдаты, собравшиеся