День, когда пала ночь - Саманта Шеннон

– Ее теперь бережет великий Квирики. Ее никто не обидит. – Думаи кивком попросила у мужчины еще одну миску. – Я тоже тоскую по сестре.

– Почему ваша сестра не с нами? – подняла на нее глаза Ию.

– Это слишком долгая история, – натужно улыбнулась Думаи.

– Лучше я поведаю тебе другую, – обратилась к девочке пожилая женщина. – Она принесет нам надежду в холодной ночи.

Люди, примолкнув, стали слушать. Ию прислонилась к Думаи, и та прижала ее к себе.

– Раз с нами сейчас королева Думаи, я вам расскажу о другой великой королеве. О королеве, которая хотела подарить своему народу зеленый мир, которая всех любила одинаково, будь они рождены в пыльной провинции или в гавани. – Женщина помолчала, дожидаясь полной тишины. – Я расскажу вам о Шелковичной королеве.

Кое-кто обратил на Думаи загадочные взгляды. Так смотрят, собираясь поделиться секретом.

– В стародавние времена жила в Ампики, что на самом кончике нашего острова, девочка. Селение ее было древним, как камни Сейки. Она жила, подобно нам, в вечном страхе перед голодом и жаждой, – говорила рассказчица; дети придвинулись к ней поближе. – Имени ее эта история не называет, так часто бывает со старинными историями.

– Думаи…

Ее тронули за плечо. Бросив последний взгляд на женщину, Думаи отвела Ию к опекавшей ее молодой паре, а сама вернулась за матерью в палатку.

– По-моему, я где-то слышала эту историю, – сказала она.

– Она любима в пыльных провинциях. Про бедную сироту, ставшую королевой отверженных. – Унора засветила лампу. – Госпожа Митара в безопасности. Ритюка отведет ее посмотреть арбалет, но им понадобится много дерева. Поможешь мне утром с заготовкой?

– Я не смогу задержаться.

– Сможешь. – Унора встала перед ней на колени, взглянула твердо. – Послушай меня. Ты много дней провела в дыму и копоти и сделала все, что сейчас возможно.

– У меня камень. С ним…

– Ты не можешь постоянно сопровождать богов. Они понимают, что ты из плоти и кости.

– Я их пробудила. Те, кто погиб, погибли из-за меня. – У нее сорвался голос. – Камень дает им силу.

– Прекрати. – Унора сжала ее виски. – Я понимаю, что удержать тебя не смогу. Но без отдыха и лечения у тебя не будет сил летать с Фуртией. Ты начнешь допускать ошибки. Никогда не забывай, чему научили тебя горы. Помни и уважай пределы своих сил.

Думаи знала, что мать права. Ноги у нее подкашивались, глаза жгло, горло саднило.

– Я останусь, – сказала она. – Пока не окрепну.

– Здесь тоже много дел. – Унора села с ней рядом. – Кометы недолго ждать. Мы должны верить богам. Ты не думала, что будешь делать, когда это кончится?

– Нет. Ясно одно: речному хозяину не место в регентах, – пробормотала Думаи. – Но как звать людей в бой еще и за себя, когда уже пролилось столько крови?

– Люди могут и пойти – ради нас всех, чтобы возвести на трон более доброго вождя. И мне кажется, боги тебе против него помогут. – Мать погладила ее по голове. – Еще будет время решить, Думаи. А пока отдыхай и лечись. Встретим новый день, когда он наступит.

Думаи кивнула. От усталости глаза закрывались сами собой. Едва мать вышла, она забралась в постель и уснула слишком крепко, чтобы услышать во сне голос.

В темноте ее разбудило легкое прикосновение.

– Думаи, – тихим, чужим голосом сказала Унора, – у нас прибавилось выживших.

Думаи протерла глаза:

– Из Гинуры?

– Сама увидишь.

Они прошли мимо палаток, мимо одинокого костра, к тому же старому буку. У крайней метки издыхала загнанная лошадь. Один из охотников держал на руках всадницу – молодую женщину, грязную, в простой и явно не менявшейся неделями одежде. Короткие волосы все в пепле. Ее веки затрепетали, и Думаи, онемев, взглянула ей в глаза.

– Думаи, – прошептала Никея, – я тебя нашла.

85

Лощина Стилхарроу когда-то дышала нежными рассветными туманами, пока лучи с востока не сдували вуаль с ее вод. Теперь между трупами висели комья дыма от множества костров. Ветер свистел в скелетах ветвей, стриг смердящие дымом и смертью мокрые лишайники.

Глориан из-под навеса смотрела, как ее рыцари и солдаты сражаются с порождениями кошмара.

Крутую узкую лощину затягивала рваная простыня наледи. Одна лошадь вдохнула запах тумана, забилась, понесла, и тут же чешуйчатый волк порвал ей горло, размыв лед темной кровью. Всадник рухнул в воду, глухой шлем скрал его крик. Из замка волка осыпали стрелами.

Глориан шевельнулась в седле. В пояснице разрасталась боль. Поверх красной стеганки она носила кольчугу без рукавов, укрывавшую тело с выпуклым животом от шеи до бедер. Она, невидимая под снежным навесом, ждала поодаль от места сражения.

Рядом замер не оттаявший еще водопад – словно натеки воска на свече. Она смотрела, как плачут ледяные сосульки.

После прихода тепла Инису останется жить недолго. Зима милосердно дала им передышку – Фиридел скрылся, надо думать, улетел на теплый Юг, хотя полчища его гнусных созданий остались и продолжали бойню, день за днем тысячами губя ее народ.

Карментум уже пал. До Иниса дошел наконец слух о его уничтожении. Была процветающая республика, и вот ее нет, и народ развеян по ветру.

– Ваша милость.

Подъехал герцог Дамад на боевом коне, со снежинками в коротких кудрях. За его спиной издыхали на копьях солдат последние визжащие твари.

– Покончено с ними? – Слова вырвались у Глориан изо рта с белыми оборками пара. – С этими?

– С этими – да.

По всей лощине валялись трупы. Самый большой – туша возглавлявшей атаку виверны, серая от рыла до шипастого хвоста. Ее сбили в небе камнем из катапульты.

– Фиридела не видно, – отметила Глориан.

– Если эти – из его стаи, скоро он и до нас доберется.

Глориан кивнула. Они уже поняли: все, что видит виверна, знает великий змей.

По сведениям регентского совета, существовало три змея, получивших имена в трех разных землях. Орсул осаждал Север, Дедалаган – Юг, а Фиридела последний раз видели в Западном Искалине; однако донесения говорили, что из горы Ужаса вылетело пять чудовищ. Оставалось предположить, что еще два орудуют на Востоке.

Они налетят без предупреждения. Часовые у сигнальных огней давно оставили свои посты, укрывшись в пещерах.

– Надо решать, что делать дальше, – сказал герцог. – Я вызову ваш совет и благородную попечительницу.

– Хорошо.

Глориан бросила взгляд на замок, где надзирал за работой катапульт ее супруг, и снова на лед. По нему полз к своим солдат, истекающий кровью из обрубка тела. Кто-то из его товарищей, не дрогнув, послал стрелу ему в голову.

И оглянулся на Глориан. Та кивнула, отпуская грех, и развернула коня.

В опочивальне замка Стилхарроу она встала перед камином. Дамы сняли с ее плеч кольчугу и расстегнули стеганый нагрудник.

От огня по стенам плясали тени. Она вздрогнула, увидев свою, такую пузатую.

Хелисента принесла ей свежую сорочку.

– Глориан, ты как? – спросила она.

Та чуть не расплакалась от облегчения. Много дней никто ею не интересовался, не смотрел ей в глаза